Скоро привезет, — отмахнулся нетерпеливо помощник. — У меня, кстати, невероятные сведения о нашей целительнице.
— Кажется, я уже в курсе, — помрачнев, повернулся к младшему Бриленду, — Если Уэйд нарыл, что Саммер попаданка, то смогут и другие.
— Что? — воскликнул друг. — Саммер попаданка? Нет, я об этом понятия не имел, хотя... — он протянул, — это многое объясняет... и настораживает.
Кратко я пересказал, что поведал мне Майкл.
— А чего выяснил ты? — посерьезнел я. — Есть более ошеломительные новости?"
"Уэйд закатил глаза и уселся, расправив полы пиджака.
— Ну, не то чтобы ошеломительные. Ты просил о ней разузнать, и я осторожно начал собирать сведения. Я привык не торопиться, действовал тайно, старался не привлекать внимания. В конце концов, это могло создать проблемы для тебя.
— Не томи, выражайся яснее.
— Первое, что меня сильно занимало — это сама личность леди Мэтисон. Мои люди расспрашивали ее однокурсников. До последнего курса она была бойкой девушкой, училась неплохо, но не была звездой.
А перед выпуском она резко заболела, а потом буквально расцвела, — он остановился, перевел дыхание и добавил. — в академическом плане. А вот с друзьями предпочитала не общаться.
— Это как раз не странно, — бросил я. — Кто она такая, любезно сообщил Майкл. Правда, сделал это довольно поздно.
Помощник проигнорировал мои слова, но нахмурился, уставившись на брата. Складывалось впечатление, что он его тоже осуждал. Хуже, он тоже разъярился.
— К тому же, мы как-то вместе ездили в Уоркворт, и она занялась очень странной деятельностью.
Написала целый талмуд, посвященный целительству, отдала его печатнику, не попросила вознаграждение, но потребовала, чтобы указали не ее авторство, а любое древнее имя.
— Опять же, — подал виноватый голос отец моего племянника, — это очевидно. А что ей было делать, когда Уоррен ей не доверял.
— Это да, но книги-то пропали. Их все выкупила неизвестная женщина. Она, между прочим, сама пыталась найти автора.
Понятно, если не Майкл призвал гончих, это вполне могла сделать эта женщина.
При щедром вознаграждении любой лавочник беспрепятственно развяжет свой язык.
— Это все? — уточнил я.
— Ты меня плохо знаешь, — недовольно скривился Уэйд. — На этом я, естественно, не остановился. Мой человек хорошенько потряс их ректора, господина Фаррена, а тот стеснительно признался, что неким образом обидел девушку, и сам обиделся на нее.
— Что?
— Приставал он к ней, — фыркнул Майкл.
