Отвлекшись от поиска противокашлевой настойки, я изумленно воззрилась на своего коллегу. Да он ревнует. В смысле, что нервничает из-за счастья своей дочери. Вроде образованный человек, а все туда же.
— Откуда вам известно? Его Светлость сказал?
— Пф, — фыркнул господин Уоррен, — Александр бы обязательно поделился. Но он занят.
— Понятно, — я поджала губы. — Слуги донесли? А вам не кажется, что это несколько неэтично? Они служат у герцога, а несутся к вам с любыми сплетнями.
Меня раздражал интерес Роберта и его вопросы.
Какое ему дело? Его Светлость не маленький мальчик, а я не напрашивалась жить в доме аристократа. Странно, что это до ушей и разума сплетника не дошло.
— Они заботятся о нем, — продолжал хмуриться коллега. — Характер у Александра сложный, слабостей в себе он не терпит, а других, — мужчина обвел меня уничижительным взглядом, — напротив, чересчур опекает. Веди себя благоразумнее.
— Благоразумнее? Выскажите, пожалуйста, свои претензии не мне, — я осклабилась, — а тому, кто все затеял.
— И выскажу, как только мы увидимся.
Негоже позорить девушку, пусть эта девушка и штучка из столицы, — едко отметил господин Уоррен.
Кто о чем, а лысый о расческе. Впрочем, с его стороны это можно было назвать своеобразной, навязчивой, токсичной, но заботой. Я достаточно распознала характер целителя. Он, естественно, переживал за свою дочь, но был поборником морали и старых традиций. Его возмущало мое близкое нахождение с Его Светлостью не потому, что я способна «увести» мага, а потому что это не принято в их обществе.
В конце дня на крыльце меня поджидал Уэйд. Забывшись, что я не одна, и что Роберт закрывает ключом здание, не удержалась и спросила:
— Как он? — имела я ввиду его хозяина. — Так и сидит у себя? Не выходил?
— Ничего не изменилось, Саммер, — пробурчал господин Блэк, который тоже волновался за друга.
Это слова не укрылись от Уоррена.
— Что? В смысле? Ему стало хуже? Мэтисон, дурная твоя голова, почему ты не сказала? Я отправляюсь с вами.
— В этом нет нужды, Роберт, — попытался отвертеться Уэйд.
— Если бы Алекс хотел, он бы тебя позвал.
— Ага, позвал, когда окончательно захворает? Когда у него отнимутся ноги? Чего он добивается?"
"Удивительно, но в это мгновение я неистово поддерживала лекаря. Терпение — штука хорошая, но когда терпение перерастает в идиотизм, последствия становятся страшными. Вечно превозмогать себя невозможно, боль влияет не только на физическое самочувствие и настроение, но и на центральную нервную систему.
