И извиниться, и объяснить, что надежды артефактора тщетны. Что после ужасного поступка герцога, после злополучного поцелуя и нападения о мужчинах я думаю исключительно в отрицательном ключе.
Через день после торжества, когда часть моих сумок была разобрана, и я перестала путаться в бесконечных этажах, крыльях, комнатах, я решилась на выезд. Сообщила обо всем Уэйду, а тот меня... не пустил.
Застал в дверях и перекрыл дорогу.
— И как это понимать? — недоумевала я. — Я теперь пленница?
— Саммер, это не плен, — пояснил он напыщенно.
— Мы же все обсуждали, на тебя напали, и это не шутки. Куда ты собралась?
— К господину Граему, разумеется, — тихо ответила я, представляя реакцию мужчины. — Я хочу забрать артефакты и побеседовать с ним.
Реакцию предугадала. На лицо господина Блэка упала тень.
— И это мы, кажется, обсуждали. Я сам все заберу.
Я не заметила, как за нашими спинами образовался хозяин дома.
— Верно, Уэйд, — подал Его Светлость голос, давая себя обнаружить. — Если тебя не затруднит, поезжай прямо сейчас, иначе наша гостья не выдержит.
Она, видимо, считает себя принцессой в башне.
Хоть мы и начали «жить» вместе, но градус напряжения между мной и Александром только рос. Я согласилась на все условия, приняла их, но не радовалась обстоятельствам. К тому же сильно злилась на главу Лавенхейма, всячески это показывая. Проще говоря, капризничала.
Не ныла насчет убранства или еды. Это было бы совсем глупо, но бубнила, что устала сидеть в четырех стенах (а стен было предостаточно), мне нужен свежий воздух, свобода, и чтобы меня не преследовал цербер Его Светлости.
— Еще бы, — пробурчала себе под нос. — Целых два дракона охраняют. Как своей лавой не захлебнулись, диву даюсь.
— Вы что-то сказали? — господин Бриленд поддернул бровь вверх.
Мотнув головой, обреченно вздохнув, я вернулась в выделенную мне комнату. Не в спальню, а в ту, где планировала работать. Едва вижу физиономию герцога, как хочется взорваться. Лучше убраться, пока мы снова не наговорили друг другу гадостей.
"
"У двери крутился Энтони, дергая за латунную ручку. Это помещение его манило похлеще шкафчика со сладостями в кухне. Ведь в «лабораторию» за один короткий день я умудрилась втащить склянки, котелок, пробирки и прочую чепуху, нужную в исследованиях. Стащила все из госпиталя, а господин Уоррен не возражал. Полагаю, с ним провели разъяснения, отчего я спешно кидаю инвентарь в коробки.
Увы, уборкой заняться не успела, выдохлась, но сегодня планы состояли именно в этом.
