Я даже немного помогла, обмотав на ее шее шарфик, когда ближе к рассвету за ней прикатили санитары и увезли. Прощалась с нами она шумно. С визгами, с проклятьями, с обещаниями скорой расправы. Ну все по классике просто.
Пусть теперь сидит в лечебнице и планирует самую мстявую месть! Времени свободного у нее будет много.
Да, я злорадствовала. Ну и что! Эта женщина мне никто и жалеть ее я не обязана.
В общем, скатертью дорога. Думаю, Мирабель, когда все узнает, по маменьке плакать не станет. Так же, как и она в свое время, навестит ее два раза за девять лет и достаточно.
Я вредно усмехнулась и помахала папочке ладонью, надеясь, что уже вечером снова буду дома. А может и раньше.
— Это казалось мне сложнее всего, — пробормотал Рауль.
— Что именно?
Я удобнее устроилась на мягком широком диванчике и пригладила рукой мягкий бархат отбивки. Теперь это всё моё. И карета, и земли, и имение. М-м-м. Будет где развернуться.
— Убедить тебя, что замужество необходимо, — вздохнул жених. — Лорд Лакруа так и сказал — девочка домашняя и мужья ей неинтересны.
— И что ты?
Я дельно сложила руки на коленях в ожиданиях подробностей по плану завоевания себя.
— Да, ничего. Сказал, скомпрометирую и никуда не денется, — выдал Рауль без особых эмоций.
— Что? — у меня глаза, наверное, в два раза больше стали. — Вы, господин дознаватель, и правда думаете, что меня так легко против воли скомпрометировать?
— Да, — ни один мускул на его лице не дрогнул.
— И как бы ты это сделал?
Я аж вперёд подалась, желая узнать подробности.
— Легко, — он пожал плечами. — Арестовал бы и предложил альтернативу. Сделал вид, что пал под твоими чарами и быстренько охомутал.
— Фи, как скучно, — выдохнула и важно вздернула носик. — Не сделал вид, а действительно пал! И я бы не согласилась ни за что. Вы враг моего отца!
— Но ведь согласилась же, — он развел руками, уголки его губ предательски дрожали. Кажется, меня дразнят. — План слегка поменялся, Бель, но не суть. Главное, результат!
— Вы очень грязно играете, граф, — снова фыркнула и потянулась за его тростью.
— Она ведь моя?
— Да, — он кивнул. — И она твоя, и я твой, и что ты захочешь — всё твоё.
— Папа научил так говорить, да? — в моём голосе появились ворчливые нотки.
— Да, он так и сказал — не перечить и ничего не запрещать. Со всем соглашаться. В случае чего, плохие новости или запреты озвучивать, стоя у двери, чтобы успеть выскочить вовремя из комнаты.
Надувшись, я отвернулась к окну.
