Красавец!
Нет, не быть мне королевой! Пусть эта герцогиня де Морбэ и выигрывает.
Ей сами боги велели!
— Леди, нам стоит поторопиться, — мягко напомнила о себе Люси.
«Да нет, тут как раз лучше от всех отстать» — мысленно усмехнулась я и последовала за женщиной.
Мы вошли в просторное фойе, где уже стояли построенные по стойке смирно четырнадцать важных особ.
— Долго ходите, леди Гимера! — громогласно пробасила дама, вышагивающая перед этой необычной шеренгой. — Впредь шевелитесь быстрее!
— Грация спешки не выносит! — парировала я, разглядывая эту особу.
Высокая, худая жердина с тонким намеком на существующую грудь. Платье темно-синее, с глубоким плоским декольте и нелепыми оранжевыми бантами на рукавах-колокольчиках. Мышиного цвета волосы собраны в нелепые крупные кудряшки. Нос крючком. Глазки узенькие. Губы тонкие.
Кхм... Я подобралась.
Такой тип учителей в школе прочно ассоциировался у меня с муштрой и бесконечными наказаниями. Такой не угодишь: то строчка кривая, то тон нитей неправильно подобран, то читаешь без выражения, то танцуешь не с той ноги.
В общем, всё не то, всё не так. Все вокруг бездарность, одна она совершенство.
А между тем в фойе воцарилась тишина.
Но меня смотрели все. Я же глазела на другое. Служанки! Приставленные к потенциальным невестам женщины все молоденькие, прыткие с горящими глазами.
Так! А мне, выходит, старушку. Хм... Хотя. Я расплылась в улыбке. Это даже плюс, она-то отбор уже видела в отличие от этих пигалиц.
— Я смотрю, Люси, мне с вами повезло, — шепнула я.
— Простите, леди, — она виновато замялась. — Маришка внезапно слегла с хворью, а заменить ее могла только я.
— И хорошо, — я еще раз оценивающе прошлась по молодым служанкам, — опыт превыше всего, Люси. А у вас он, несомненно, есть. Сколько вы при дворе?
— Еще короля мальчишкой видела, — в ее голосе появились довольные нотки.
— Замечательно! Просто замечательно! Вы мой главный козырь.
Расправив плечи, я под тяжелым взглядом гофмейстерины прошла вперед и пристроилась в конце шеренги.
— Что с вашим платьем, виконтесса? — кажется, мадам надзиратель и по совместительству распределитель отбора оставлять меня в покое не собиралась.
— А что с ним, графиня Алье? — я непонимающе хлопнула ресницами.— Его подол окончательно испорчен! — гаркнула она.
— Правда? — я приподняла бровь. — Ну, может, оно и так, но мне всегда казалось, что указывать леди на недостатки в ее внешнем виде верх бестактности. Вам так не кажется?
Кто-то в начале шеренги хохотнул.
