— Но отбор ещё не завершен, — тяжело поднявшись, она подошла ко мне и взяла за руку. Её ладонь действительно дрожала. — Нельзя сейчас исчезать. Это вызовет столько ненужных вопросов. Перетерпи еще несколько дней, Бель.
— Я не могу оставаться там, где есть он, — гневно выдохнула. — Смотреть на него во время завтраков, видеть в коридорах. Не хочу более ничего знать о нем. Пусть он исчезнет из моей жизни.
— Это не дело, девочка! Ты ведь смелая. Неужто побежишь как трусливый кролик, — взгляд Люси сделался суровым.
— Ты же боец! Вот и покажи им, чего стоишь. Где твоя гордость?
Люси погладила меня по руке успокаивая. Видно было, что она слишком уж близко приняла всё к сердцу.
— Какая гордость, Люси, когда у меня сердце — сплошные осколки. Знаешь, я первый раз в жизни столкнулась с предательством. До этого и не подозревала, что кто-то может причинить такую боль. Хорошо быть любимой папиной дочкой, особенно когда твой папа сильный и могущественный.
— Не верю я в подлость графа Хелиодоро, — упрямо возразила она.
— Поэтому останься и посмотри, что они дальше-то делать будут. Ну или уйди красиво, как эта девочка Рикае.
— Да какой красиво... — я тяжело вздохнула и, обняв старушку за плечи, подвела к кровати, мягко усадив. — Дается мне, её ухажёр тоже не сам по себе появился. Убрали, так же, как и меня хотят. Де Морбэ чистит себе дорожку к трону.
— А ты бежать, поджавши хвост? Чтобы ей легче было.
— Люси, — я покачала головой, — мой папа всегда говорил, что нужно чувствовать грань, разделяющую храбрость и безумство.
Зачем мне с ней тягаться? Она уже победила. Главный удар нанесла, забрав то, что так и не стало моим. Да и правильно все это. Не было у меня с Раулем будущего. Может так оно и лучше.
— Нет, — в какой раз возмутилась Люси. — Ты должна дать ему шанс. Позволить объясниться.
— Чтобы и тени его рядом со мной не было, — выпалила я. — Ненавижу!
Отойдя от поникшей служанки, подошла к столу и придвинула к краю два оставленных здесь стакана. Всё же откупорила бутылку и разлила темную тягучую жидкость.
— И на этом я ставлю точку в своей первой любви! — торжественно произнесла тост. — За моё разбитое сердце, Люси!
Вернувшись к женщине, протянула ей бокал.
— За верность и преданность, — горько продолжила. — И пусть у тех, кто не обладает этими достоинствами, вылезет такой геморрой, что ни один целитель не справится.
Отсалютовав, я выпила все залпом.
— Вот геморроя ему ещё и не хватало! — тяжело вздохнула Люси. — А лучше ремня.
