И собственное тело, толкающее его на безумства, тоже ненавидит. Все это уже было. Тогда, в прошлой жизни. Он так же неистово хотел Энн, и к чему это привело? Боль, ненависть и преступление – вот чем закончилась его любовь к Анне. А если он снова потеряет контроль? Если опять переступит черту?
Кто бы знал, как он боялся повторения былого, когда темная страсть захватывала его целиком, заставляя творить невозможные мерзости и лишая разума и самообладания! Он бы все отдал, только бы избавиться от этого гадкого ощущения! А Ребекка всем своим поведением, всем своим существом вынуждает его снова и снова испытывать невыносимую похоть, и он каждый раз теряет голову и каждый раз со страхом открывает глаза, ожидая увидеть на ее лице ужас, а на белоснежных простынях – кровь.
Унаши сатар! Это невыносимо. Ему вообще следовало бы держаться подальше от женщин. После всего, что было, он не имеет права на ошибку.
Он устало потер лоб.
Да, боги придумали ему достойное наказание, подсунув в жены Ребекку с ее бесстрашием и раскованностью, с ее любовью к смелым экспериментам и полным безрассудством.
Хватит. Он не совершит прежних ошибок. Больше никаких привязанностей.
«Холод, Тиан. Ты должен использовать свой лед, чтобы усмирить бунтующую плоть», – постоянно повторял он себе. И вот сейчас, глядя на улыбающуюся супругу, он снова не может сдержать проклятое желание.
– Где ты была? – голос хрипел, и вопрос прозвучал грубо.
– Ты скучал по мне, Себастиан?
Мягкие руки обняли его за шею, теплые губы коснулись щеки, но он не поддался на эту притворную ласку.
Бекки играла, он видел это отчетливо и ясно. Что она хотела скрыть?"
"– Я задал вопрос, Ребекка, и хочу получить на него внятный ответ. – Он с подозрением уставился на жену и нахмурился. – Что это за запах? Ты что, пила?
– Совсем чуть-чуть, – снова улыбнулась Бекки и прижалась к нему плотнее. – Вот столечко, – жена показала на пальцах, сколько выпила. – Я летала в Галем, на обратном пути мой двиг закапризничал, пришлось его ремонтировать, а потом наступил вечер и я замерзла, вот и выпила немного, чтобы согреться.
Ребекка говорила легко, непринужденно, висла на нем, но он не мог отделаться от ощущения, что она что-то скрывает. И чем-то очень сильно напугана.
– Что ты делала в Галеме? Кажется, я запретил тебе покидать Аракос.
– Мне захотелось развеяться. И эс-тор застоялся. Так что совместила приятное с полезным.
