– Или тебе…
Договорить я не успела. Себастиан расстегнул ремень, приспустил брюки, а потом притянул меня за бедра и резко вошел.
У меня перехватило дыхание, а он двигался, глядя мне в глаза и ни на минуту не отпуская из захвата своего взгляда. Воздуха не хватало, сердце билось как сумасшедшее, синяя метель завораживала, лишала воли, заставляла забыть обо всем…
– Тихо, Бекки, – прошептал Кимли, губами заглушая мой стон. – Не кричи. Я не поставил полог.
Шарг! Зачем он это сказал? Я уткнулась ему в плечо, пытаясь сдержать рвущиеся звуки, но все было напрасно.
Себастиан устроил мне настоящую пытку, несколько раз доводя до края и заставляя умолять его об освобождении.
– Давай, Бекки, – наконец разрешил он, и я сорвалась, забывая обо всем – и о секретаре, сидящем в приемной, и об открытых окнах кабинета, и о собственных обидах…
– Я тебя люблю, – слетело с моих губ. – Я тебя очень люблю!
И в тот же миг меня окатило холодом. Кимли отстранился и посмотрел с заметным раздражением.
– Тебе пора, Ребекка, – резко бросил он и отвернулся.
Шарг! Кто меня за язык тянул? Разнежилась, не сдержалась. Забылась и сама все испортила. Дорг подери, что ж так больно-то?
Я молча соскочила со стола, одернула платье и высоко вскинула голову.
– Прости, – улыбнулась мужу. – Привычка. Ты слишком напомнил мне моего бывшего, Эдварда.
Ответа дожидаться не стала. Походкой от бедра продефилировала к двери и вышла из кабинета, стараясь не обращать внимания на умирающую от боли душу.
* * *Слезы бежали по щекам, но я их почти не замечала. Двиг поднимался все выше, облака остались далеко внизу, от скорости трещала обшивка, а мне хотелось до конца слиться с душой железной птицы и полностью раствориться в безумном ощущении полета.
«Мы свободны! Мы с тобой едины!» – ликующе пела сущность двигора.
И я подхватывала эту песню, стремясь забыть об унижении. Шарг! Как можно было так глупо влюбиться в собственного мужа? Когда это произошло? И самое главное, как я это допустила?
Ответа не было.
Только отчаяние терзало душу, заставляя стискивать зубы и все резче тянуть на себя штурвал.
Крев сатари! Что ж за чувство-то такое безумное? Почему оно не приносит мне ничего, кроме боли?
Двиг дрогнул. Что за… Шарг! Двигатель пару раз дернулся и заглох.
– Эй, детка, ты чего?
Я попыталась выровнять эсочку, но двиг вздрагивал и не поддавался управлению. Он словно с ума сошел.
