Он продолжал тихо поскуливать, и мне пришлось стиснуть зубы, чтобы самой не разреветься. Еще бы несколько минут… Нет, лучше не думать о том, что было бы с арсом, если бы я не успела.
Кое-как стащила с себя рубашку, оторвала от нее полосу и перевязала щенка. Он смотрел на меня внимательно, все понимая и даже не пытаясь вырваться.
Повязка моментально пропиталась красными пятнами, и мне пришлось наложить еще несколько слоев, прежде чем кровотечение остановилось.
– Тихо, маленький. Все хорошо, – приговаривала я.
– Сейчас мы отсюда выберемся…
– На твоем месте, я бы не был в этом так уверен.
Шарг! Откуда он взялся?
Прямо напротив возник высокий худой старик. Длинные седые волосы, серая хламида, бесцветные глаза. Такое ощущение, что передо мной появился один из бесплотных обитателей Реоса. Нет, раньше я не верила в идею чистилища, но старик казался настоящим обитателем царства теней.
– Положи детеныша на гробницу. Ритуал не должен прерываться, – приказал маг.
– Да пошел ты!
Я крепче прижала к себе малыша, со страхом осознавая, как медленно бьется его сердце.
Шарг! Он же столько крови потерял! Как у этих извергов руки не отсохли?!
– Напрасно дерзишь, шаэри, – хрипло сказал старик.
Он вытянул вперед указательный палец и что-то негромко шепнул.
В тот же миг тело пронзила боль. Крев сатари! Мерзкий ублюдок!
Я попыталась почувствовать лед, но боль становилась все сильнее, туманя рассудок, подчиняя, заставляя разжать руки. Нет. Щенка я не отдам!
– Зря упрямишься, шаэри, – сквозь пелену сдавливающего виски тумана услышала я хриплый голос.
– Дальше будет только хуже.
Боль усилилась. Она, словно удав, кольцами сжимала тело, по капле забирая дыхание, силы, мысли. И саму жизнь.
Я потеряла счет времени, забыла, кто я и где нахожусь, и только одно держало меня в сознании – арс. Маленький. Слабый. Беззащитный. Я не могла его отдать!
– Глупая, глупая шаэри! Молодая, порывистая, нетерпеливая. В тебе так много жизни! Ты еще не умеешь пользоваться своей силой, но потенциал есть, и он очень большой.
Жаль, что ты оказалась в таком неподходящем месте.
Голос старика звучал бесстрастно, но его слова вызывали во мне только одно желание – освободиться. Лед. Мне нужен мой лед, но я почему-то никак не могу его почувствовать!
Минуты растянулись в часы, сил оставалось все меньше, и я уже почти не ощущала рук. Шарг! Больно-то как. А потом раздался грохот, чьи-то придушенные ругательства, и боль неожиданно отступила.
