Лапа выросла очень умной и нежной девочкой, а причинять ей боль, пусть даже и не своими словами, я не хотел. Я желал отгородить ее от жестокости этого мира, хотел, чтобы она никогда не плакала, и не страдала, потому сейчас необходимо предпринять все меры, чтобы у этой двинутой малолетки Таньки не получилось навредить Лапочке.
- Зачем ей все это? В чем моя вина, что ее родители не такие, как мои?"
"- Твоей вины нет, она просто завидует! Но зато теперь мы будем играть ее же картами.
- Только я прошу тебя, Булат, не делай ей больно, - умоляюще попросила Лапа, словно переживала за эту девчонку, как за родную сестру.
- Посмотрим, Лапочка, обещать ничего не буду.
- Ты снова меня так назвал, - заметила она, поправляя волосы, и хоть я все это время смотрел на дорогу, но ощущал ее взгляд на своем лице.
- Прости, - вспомнил, что она просила меня так не называть ее.
- Нет, мне нравится… Называй меня так почаще.
- Чтобы ты себе нафантазировала чего лишнего?
- Чего?
- Прекрати обо мне мечтать, девочка, иначе это плохо кончится.
- Ой, Булат, не надо меня пугать. Тебе все равно от меня никуда не деться.
После последних произнесенных ею слов, я больше ничего не сказал. Молча следил за дорогой и изредка поглядывал на изящные ручки с аккуратным маникюр, который Лапа сделала сегодня перед мероприятием. На правом запястье красовался нежный браслет из белого золота, наверняка подаренный заботливым отцом. А на среднем пальце левой руки восседало колечко из того же материала с небольшим камешком.
Что я заметил в Лике, так это то, что она никогда не задирает нос, и не хвастается богатыми родителями или дорогими вещами. Дамир с Лией Александровной отлично воспитали дочь и привили ей лучшие качества, если только не считать острый язычок и порой плохое поведение. Проказница с нее вышла знатная.
Через двадцать минут мы въехали в частный двор нашей многоэтажки, а еще через три минуты, выходили из авто на подземной парковке. Я видел, что Лика устала, и едва ли передвигала ногами, потому до лифта я поддерживал ее под локоть, чтобы ей стало чуть-чуть легче идти на высоких каблуках.
Но как только мы вошли в кабинку, девушка прильнула к стене и с выдохом закрыла глаза.
- Отнесешь меня в кроватку? – тихо прошептала она, а я как зомбированный смотрел несколько секунд на ее сладкие губы, накрашенные красной помадой.
В голове появились неприличные мысли, осаждаемые напоминанием о том, что она все еще являлась малолеткой.
