Или ещё что-то, хоть какие-то негативные чувства. Но нет, Алан, нет. Я поэтому… Я не могу просто, меня тянет к двум. Вот такая я, неправильная.
Никто не спешит меня поправлять и успокаивать. Алан молчит, переваривая услышанное. А Давид проводит пальцами по моему лицу, надавливает на губы.
Я вижу, как он понемногу успокаивается. Мужчина всё ещё напоминает сжатую пружину. Вот-вот и выстрелит. Но его плечи расслабляются, а взгляд прекращает ранить.
– И что, куколка? Предлагаешь выбрать нам?
– Я… Да! – касаюсь кончиком языка губ, пораженно переводя взгляд с одного мужчины на другого.
– Да, вам. Вместо того, чтобы дергать меня, займитесь этим сами. Просто поговорите и решите, как закончится эта история. И…
Договорить мне не позволяют. Давид сдавливает моё лицо, а после целует. Сильно и яростно, скользит языком ко мне в рот. Мужчина словно не целует и ласкает, а наказывает.
Или присваивает.
Ни капли нежности, только дикое желание. Оно пьянит, взрывает атомы кислорода в крови. Под кожей всё горит, а давление внизу живота нарастает.
Перетекает жаром между ног.
Давид целует меня на глазах Алана, сжимает крепче. Его ладонь проникает под халат, проводя ладонью по талии. Надавливает на подрагивающий живот, сжимает ягодицы.
Мужчина касается быстро и жадно. Грудь и талия, захватывает волосы. Не дает привыкнуть, меняет напор и место. Делает всё, чтобы каждая клеточка жаждала ласки.
– Алан…
Выдыхаю имя, когда мужчина дергает меня на себя. Обнимает со спины, лишь разворачивает лицо к себе. И тоже целует, стирает вкус Давида, заменяет своим.
Его пальцы чертят узоры на ложбинке меж груди, избавляют меня от халата. Одежда падает вниз, как и моё сердце. Летит, разбивается о пол. От мысли, что я полностью обнаженная перед этими мужчинами, начинаю задыхаться собственным возбуждением.
Открытая и беззащитная.
И им это нравится.
Они словно сцепились за меня. Оба касаются, рвут на части. Мои губы пульсируют и пылают от постоянных поцелуев. Давид и Алан перехватают меня друг у друга, пытаются перекрыть чужие касания.
Их словно сорвало, толкнуло за грань. Два пса, которые теперь борются за любимую игрушку. Тянут на себя, касаются в четыре руки, по очереди сжимают мои соски.
А я ничего не могу сделать. Задыхаюсь от такого давления. Непривычного, дикого, бесконтрольного. Мне кажется, что от их прикосновений я превращаюсь в глину. Плавлюсь от горячих рук, позволяю крутить меня и целовать.
Чьи-то пальцы сползают ниже, проводят по влажным половым губкам.