Ева подошла поближе, любуясь открывшейся панорамой. Нашла взглядом Ленинский проспект, а потом отыскала и свою Ломоносовскую.
— На рассвете здесь еще красивей, — пророкотал сзади Агафонов, и, повернувшись к нему, Ева попала в яростный захват крепких рук, губ, языка и одной ноги…
Пальцы Агафонова уже нашли змейку платья. Осторожно повели язычок молнии вниз. А затем плавным движением стянули с плеч мягкий трикотаж, в одночасье ставший жалким и ненужным.
— Ева, — прохрипел Агафонов. — До чего же ты красивая, — охнул он, по-хозяйски заводя руки ей за спину и молниеносно расстегивая лифчик и отбрасывая его в сторону.
Нежно провел ладонью по округлому полушарию, слегка прикусывая твердую горошину. Розовую и ужасно сладкую.
Ева растерялась, впервые оказавшись в руках опытного мужчины.
«Это тебе не мальчишки-ровесники, — хмыкнула она, пытаясь совладать с собой. — Насмотрятся в интернете порнухи и пытаются всех убедить в своей крутизне. А Михаил Александрович у нас опытный товарищ», — мысленно охнула она, чувствуя, как зубы Агафонова слегка сдавливают кожу.
"
"— Ева, — пробурчал он. — Не могу больше ждать, кисонька! Потом поласкаемся, малыш, — пробормотал он, увлекая за собой на невысокую черную кушетку, стоявшую почти около самого входа и оттого не бросившуюся Еве в глаза. Она словно со стороны наблюдала, как куда-то угол отлетают ее трусики и красный Агафоновский свитер, как на пол падают его джинсы… Будто в кино, она смотрела на саму себя в отражении панорамного окна, простирающегося по всей длине ванной комнаты.
Видела обнаженную девушку и мужчину, нависшего над ней. Почувствовала дрожь от его прикосновений и сама потянулась к нему. Зарылась пальцами в волосы, провела руками по накачанным плечам и наткнулась на горящий взгляд, опаливший и заставивший вспыхнуть.
— Ты готова, Ева? — прохрипел он, становясь между ее ног, и снова повторил: — Не могу ждать.
Она кивнула, из разговоров подруг понимая, о чем он спрашивает.
«Сказать или не заметит? — пронеслось у нее в голове. И Ева, испугавшись, что Агафонов прогонит ее, решила смолчать.
— Да какая разница?» — мысленно хмыкнула она, чувствуя, как ее первый в жизни мужчина подминает ее под себя, как он, напряженный и горячий, входит внутрь и, толкаясь, прокладывает дорогу. Она сдержалась, подавив вскрик, и даже не сразу поняла, что, чуть продвинувшись внутрь, Агафонов замер на месте.
— Ева, — прорычал он ей в ухо. — А предупредить заранее ты могла? Или не посчитала нужным?
— Я… — пролепетала она.
