— С топами совещается, — усмехнулась она. — Мозги им промывает. Давно пора… А ты что, Ева? Чаю хочешь? У меня печенье есть. Имбирное.
— Если не трудно… — пробормотала Евдокия, все еще не привыкшая, что может кому-то дать указание. Она всмотрелась в прозрачную стену переговорной. Натренированный взгляд выцепил Агафонова, что-то вещавшего высокопоставленным сотрудникам корпорации. Веселое лицо Михаила никак не вязалось с хмурыми физиономиями подчиненных. Словно он рассказывал пошлые несмешные анекдоты, когда смеяться глупо, а сделать замечание чревато.
Через плохо закрытые жалюзи Агафонов наблюдал за Евой. Вот остановилась как вкопанная, выглядывая его через стеклянную перегородку, вот взяла чашку у Ольги. И удалилась степенно, будто монаршая особа.
«Интересно, она уже воспользовалась тестом?» — мысленно поинтересовался Агафонов и еле сдержался, чтобы как мальчишка не побежать за ней следом в свой кабинет. Затормошить, узнать результат, зацеловать…
Он перевел взгляд на притихших топов и довольно усмехнулся.
— Итак, мои незаменимые. С производственной частью мы закончили. Теперь осталось решить административные вопросы. И мне хочется поблагодарить вас за стремление привнести в мою личную жизнь немного человеческого счастья. Признаюсь честно, вам это удалось.
— А вы знали? — удивился Крынкин. — Откуда?
— Мой верный барабанщик настучал мне тем же вечером, — равнодушно бросил Агафонов. — Правда, Дарина Сергеевна? И вообще, друзья мои, я решил действовать теми же методами, что и вы.
Вот Юрий Петрович Неженцев, наше престарелое дарование, расклеивает листовки, порочащие честь моей невесты. Я сначала хотел по морде заехать. Но за рукоприкладство у нас в стране наказывают, а вот за гнусные стишата нет. Поэтому придется ознакомить коллектив компании с моим творчеством. Стихи я уже придумал. Отлично рифмуется Юра — температура, вид — спид СПИД, хитрый лис — сифилис… Осталось только заказать тираж листовок в издательстве и обклеить все туалеты в холдинге…
Агафонов пристально глянул на ставшего пунцовым начальника отдела продаж, перевел взгляд на других топов.
Вскрикнула, схватившись за сердце, Надежда. Презрительно поморщился Кислицын.
— Я думал, молодежь балуется, — проскрежетал он. — Как же так, Юра?
Неженцев промолчал, втянув голову в плечи.
«Черепаха, блин», — невольно скривился Агафонов.
