— Куда же ты делась, Ева?» — вздохнул натужно и будто очнулся, когда в бытовке началось странное оживление.
— Ух какая чика пожаловала! Я бы вдул! — довольно хмыкнул подрядчик Коля. — Это к тебе, Васильич? — загоготал он, кивая сначала на прораба, а потом на окно. Как по команде, повернулись все.
— Это ко мне, — прорычал Агафонов, срываясь с места и гневно глянув на мужиков. Хохот сник. — Пасти закрыли. Живо!
— Шамаханская царица, — узнал прораб. — Чтоб мне сдохнуть, это она!
— Моя жена, — рыкнул Агафонов и не разбирая дороги помчался навстречу Еве.
Он выскочил из бытовки и застыл как вкопанный, наблюдая, как она, понурив голову, бредет по слякоти в дорогущих розовых сапогах. Наверное, стоило подскочить и на глазах у всей стройки подхватить ее на руки. Отволочь в машину и там зацеловать до смерти… Но Михаил стоял на крыльце и улыбался как деревенский дурачок.
— Ева, — только и смог вымолвить он, когда она, посмотрев на бытовку, уперлась взглядом в него. И улыбнувшись, внезапно остановилась. Агафонов понесся навстречу.
Обнял и, вытирая слезы, прошептал:
— Ты пришла ко мне. Я чуть не помер от страха. Думал, ты ушла навсегда. Все гадал, где мне теперь тебя искать…
— Я, наверное, полная дура, — прошептала она. — Напридумывала себе невесть что и сама поверила.
— Ты умная, это я дурак, — просипел он, накрывая ее губы своими. Сзади послышалось улюлюканье. Вместо того, чтобы самостоятельно решить, где поставить колонны, а где двери, народ вывалил на крыльцо и радостно скалился. Прижав к себе Еву одной рукой, Агафонов задрал другую вверх, сжимая в кулак все пальцы кроме среднего.
Но грубый жест произвел обратный эффект. Мужики засвистели, заорали «горько!», а следом и со всех сторон вторили дурниной рабочие.
— Сумасшедший дом, — довольно поморщился Агафонов и, смеясь махнув рукой на прощание, собственнически обнял Еву и повел к крузаку.
— Ты как сюда добралась? — поинтересовался он дорогой.
— Неженцев привез, — весело доложила Ева и осеклась. Остановилась, будто что-то вспомнив.
— Ты что? — удивился Агафонов.
— И так все мокрые от дождя. Пойдем скорее в машину.
— Я, кажется, поняла, — прошептала она, глядя заплаканными глазами на жениха. — Я поняла, Миша! — воскликнула сквозь слезы.
— Что, Ева? — испугался он.
— Я знаю, кто листовки расклеивал. Это он. Неженцев! У него в машине коробка валялась. Там маленькая этикетка сверху приклеена. Я могла ошибиться. Но…
— Где он? — взревел Агафонов и обернулся по сторонам. Никого поблизости не наблюдалось.
