Агафонов, чмокнув Еву в нос, предложил:
— Поедем домой, а? Пока сейчас в центр вернемся через все пробки, придется уже за Егором ехать…
— Меня так уволят, — притворно вздохнула Ева.
— Не надейся, — весело хмыкнул Агафонов и тут же разочарованно заметил: — Я забыл! Пообещал твоему отцу бригаду штукатуров прислать.
— Сильно стена лопнула? — озадаченно поинтересовалась Ева. — Здание вроде новое…
— Да, как раньше говорили, с такими трещинами нужно к гинекологам обращаться, а не к строителям, — фыркнул Михаил, выезжая с парковки и одновременно звоня кому-то из прорабов.
«Слава богу, объяснились, — мысленно усмехнулся он, покончив с делами. — А то Нина наша — ни слова лжи! Одна ересь… Все перевернет вверх дном и даже мертвого убедит в своей правоте. Коза, блин, — выругался он про себя, прибавив парочку ласковых для бывшей. — Ну ты и сам-то хорош, — ощерился он. — Веришь всяким идиоткам, да еще потом мучаешься от тоски. Любишь Еву — вот и верь ей одной», — велел сам себе Агафонов и на красном сигнале светофора огладил округлую коленку, обтянутую офисными черными брючками.
— Сейчас домой завалимся, — довольно предложил он, хитро поглядывая на сидящую рядом женщину, — можем вместе ванну принять, чтобы согреться. И сразу в кроватку, да? — легкомысленно заметил Михаил и, когда Ева радостно кивнула, почувствовал, как счастье волной разливается по груди. — А потом я съезжу за Егором, — вздохнул он, понимая, что не хочет оставить сына даже на одну ночь у Нины.
Он уже свернул на трассу, ведущую прямо к дому, когда ему позвонил Кислицын.
— Тут это… — попытался он подобрать слова. — У меня есть кое-какая версия, кто стоит за письмами и подделкой вашей подписи, Михаил Александрович.
— Рассказывай, — грозно велел Агафонов и почувствовал, как портится настроение.
«Нужно было не брать трубку, — в сердцах подумал он. — Какого хрена…»
— Я не могу, — пробормотал Кислицын. — Мне бы подъехать к вам, поговорить с глазу на глаз…
— А до завтра наш разговор отложить нельзя? — хмуро осведомился Агафонов.
— Я, конечно, заинтересован в поимке и автора подложных писем, и туалетного поэта. Но не то чтобы горело, Николаич. Есть ли смысл через весь город ко мне ехать?"
"— Да, Михаил Александрович, — пробубнил он. — Я боюсь, завтра уже поздно будет. Ну и вам нужно время подумать…
— Даже так? — криво усмехнулся Агафонов, тормозя около дома. Он покосился на часы и пробурчал недовольно: — Сейчас без пятнадцати три.
