Кровать громко скрипит от нашей активности.
— Куда собралась? — рявкает на ухо, шпарит своим дыханием. — Тихо лежи.
— Я не согласна! Никакого хэппи энда и прочего. Та… сам себе всё делай.
— Сам это идея, куколка. Охуенная идея, на самом деле.
И снова эта усмешка, которую я понять не могу. Но раз он сам решил… Мне же лучше уйти, да? Оставить его в одиночестве, пока он с напряжением справляется. Я не буду на это смотреть. Не буду же?
Кусаю губу, когда мужчина замирает. Слышу его шумное дыхание, чувствую ладони на пояснице.
Сабуров ничего не делает, и я боюсь пошевелиться. Вдруг привлеку внимание хищника.
Сердце так быстро в груди колотится, пальцами сдавливаю простынь. Пусть он отпустит меня, ну пожалуйста. Я уже всё поняла!
Жалость не помогает, зря сюда поехала. Эмир не ценит заботу и попытку помочь, ему нельзя на глаза показывать. Я больше не буду, правда.
— Ой!
Мужчина толкается в меня. Сквозь одежду, но я всё равно чувствую, насколько он каменный. Везде! Я снова начинаю возиться, но это больше не помогает.
Кажется, заставляет мужчину только сильнее возбудиться.
Эмир сжимает мои бедра, удерживая на месте. Тыкает в меня своей штуковиной, а у меня голова кругом идёт. Мамочки, как же страшно.
Кочерга, точно она. Ещё и раскаленная. Иначе почему так жарко становится?
— Хватит! — прошу. — Я не хочу. Ну ты же не будешь против воли… Ты мог спокойно воспользоваться мной ночью. Но ты не стал. Пожалуйста, ну не надо. Ты же хороший человек.
— Хороший? — мужчина тормозит, его смех холодом отдает.
Рушит всю мою надежду на лучшее. — Ты либо наивная, либо… Пиздец какая наивная. А не трахнул потому, что никакого кайфа нет возиться с безвольным телом.
— Мне плохо! Меня сейчас стошнит. Ой, очень плохо, — продолжаю жалобно, надеясь, что это сработает. Показательно прижимаю ладошку ко рту, а после замираю. Повисает тяжелая тишина.
Вот сейчас мужчина отстранится, да? Потеряет всякий интерес ко мне, ведь в том, что мне плохо, нет ничего возбуждающего. Только почему-то давление между ног не исчезает.
— Ещё попробуешь мне напиздеть, — предупреждает Буйный злым голосом, — и я сделаю так, что тебе реально будет очень плохо. Поняла, куколка?
— Мне реально плохо. Голова болит, очень. Я могу сознание потерять. Тебе совсем меня не жалко? Я тебе лекарства привезла, а ты…
— Спасительница, бляха. А может ты это, с синдромом каким?
— Я не даун!
— Я и не об этом. Знаешь, есть такая хрень. Когда сначала травят, а потом спасают. Хотят героями себя почувствовать.
