А о чем солдат мечтает в армии больше всего? Правильно, о двух вещах: о девушках на гражданке, ну и, конечно же, о воле вольной, не подконтрольной армейскому начальству. А где воля, там и пиво с водкой.
Поэтому любимым изречением капитана было: «Водка в Советской Армии пахнет гауптвахтой...» Поэтому арестантские сутки в изоляторе были насыщенными и плотными. Приводим для примера этот здоровый распорядок жизни дрезденской гауптвахты:
06.00 — общий подъём; уборка всей ГУБЬІ и камер;
07.00 — утренние мероприятия (умывание, туалет);
08.
00 — приём пищи, завтрак;
09.00-10.00 — изучение Дисциплинарного устава в камере (и не дай Бог закемарить — плюс сутки!);
10.00-13.00 — строевая подготовка на плацу;
14.00 - приём пищи, обед;
15.00-19.00 — различные работы (уборка камеры, помещений гауптвахты, работы по очистке свинарника и канализации гарнизона);
19.00 — общее построение - перекличка;
20.00 — приём пищи, ужин;
21.40 — подготовка к отбою — получение «макинтоша» и шинели (если повезёт);
22.
00 — отбой.
Для отдельных личностей с тонкой душевной натурой распорядок дня по велению начкара или начгуба мог легко измениться. И всегда не в лучшую сторону для особого арестанта. В общем приятного было мало, но не критично! Суровую и серую жизнь дрезденской гауптвахты вполне мог разнообразить только арест какого-нибудь пьянющего вдрыбадан майора или подполковника, который орал на всю ГУБУ: «Начкар — пидарас…, ко мне..., строиться!»
Таких буйных офицеров, которые уже перед посадкой успели послать на хрен дежурного по полку, весь штаб и всех рядом стоящих, могли запросто запереть в гарнизонный цугундер.
И начкар, как правило, еще только командир взвода, хорошо понимал, что вечером сдаст наряд и будет простым взводным и этого старшего офицера, какого-нибудь комбата, утром один чёрт выпустят. Камеры таким постояльцам не закрывались, и неадекватный арестант блудил всю ночь по этажу под ободряющие снизу крики солдат-губарей и успокаивался только под утро.
..
* * *Вот теперь мы все представили дрезденскую гауптвахту и понимаем, что два свободолюбивых советских прапорщика просто не могли долго вынести такие стеснённые жизненные условия армейской пенитенциарной системы. И всё же армейская фортуна хоть и повернулась задом к прапорщикам, но всё же не отпускала танкистов и продолжала с ними флиртовать.
Этой поздней осенью начальник гауптвахты капитан Аргудаев вместе с семьёй находился в очередном отпуске.
