Злостных нарушителей воинской дисциплины и всяких там «бурых» и «отрицал» обычно отправляли в ближайший мотострелковый полк, где госпитальные губари под чутким руководством местных караульных азиатов и кавказцев в полной мере испытывали на себе все тяготы и лишения воинской службы. И желающих на вторую ходку к соседям в это армейское пенитенциарное учреждение обычно не находилось. Для осмысления своего неправильного поведения и укрепления внутренней дисциплины солдата вполне хватало первой отсидки.
Перед неудавшимися беглецами замаячила перспектива вновь очутиться в тесных стенах с ненавязчивым сервисом, но уже не в своём полку, а в гостях у мотострелков.
Об условиях губы в пехоте наши танкисты были наслышаны, в негостеприимные камеры не хотели и с удовольствием начали сотрудничать с армейским дознанием в виде начальника особого отдела госпиталя майором Скворцовым и его замом капитаном Орловым. Вы не подумайте, что в особый отдел госпиталя офицеров отбирали строго по птичьим фамилиям. Нет, конечно! Просто так совпало у майора с капитаном по времени и в пространстве.
Беглецов распределили по разным углам штаба госпиталя и приставили охрану.
Намётанным взглядом майор чётко определил вожака этой кодлы и вызвал к себе в кабинет. Остальных оставил капитану. Танкист Коля всё ещё дрожал от холода каземата, страха и неизвестности. Впервые его допрашивал оперативный сотрудник особого отдела. Скворцов ласково посмотрел на испуганного бойца:
— Присаживайтесь. Товарищ солдат желает что-то мне сообщить? — особист вдруг резко перешёл на «ты» и добавил строго: — А, может быть, ты мне вообще и не товарищ совсем? Родину-мать решил покинуть?
Танкисту Коле в этот момент очень захотелось стать не только верным товарищем этому майору, но и добросовестным гражданином своей родины.
Задержанный вскочил со стула:
— Товарищ майор, это всё Кузьма придумал!
— Сидеть, солдат! Кто такой Кузьма?
— Наш старшина отделения, с пехоты он, фамилия Патрикеев.
В голове начальника особого отдела сразу сложились все пазлы мозаики этого непростого вечера.
Майор приказал вывести задержанного к капитану и взять с него показания. Затем вытащил из сейфа недавно полученное письмо и поднялся в кабинет секретной части штаба госпиталя. В секретке получил под роспись личное дело гвардии рядового Патрикеева, тут же полистал и нашёл листки лично написанного объяснения особистам мотострелкового полка. На каждом листке бумаги сверху было старательно выведено: «таварищу асабисту».
