Тимур продолжил:
— Банки ваксы только на три пары и один сапог хватило, последний я не успел. Каптёр пришёл, обозлился за ваксу и мне по лицу сапогом заехал. Всю щеку и глаз измазал. Ну, я ему вполсилы «двоечку» в челюсть и отработал.
Тут замкомвзвода посмотрел на своего подчинённого и спросил:
— Подожди, салабон. Не трынди так быстро. Почему четыре пары сапог? Нас же только трое дедов в роте? Откуда четвёртая пара взялась?
Салабон недоуменно пожал плечами.
— Так каптёр свои сапоги снял и в один ряд поставил, а сам в тапках мыться пошёл.
Ринат звонко хлопнул себя по ляжкам и рассмеялся на всю каптёрку.
— Ну, ни фига себе, Старый! Твои молодые уже дают духам свои сапоги чистить и сами же за это в челюсть получают. Что в вашей роте творится, товарищи сержанты? Да у вас тут молодые всей ротой управляют?
Все в каптёрке враз замолчали. Тимур увидел, что слова спортсмена по-настоящему задели сержантов роты. Все трое стояли понурые и недобро переглядывались. Ринат тоже заметил, что немного перегнул.
— Ладно, кореша! Проехали.
Сами у себя в роте разберётесь. Давайте сейчас прикинем, что с салабоном делать.
Спортсмен повернулся к рядовому:
— Понимаешь, ты ударил и сломал челюсть ефрейтору, то есть старшему по званию. А это даже не залёт. Это — дисбат! Попал ты по-крупному, Тимурка.
— Так он ещё присяги не принял, — перебил старший сержант. — И в дисбат никак не попадёт.
— Тогда — уголовное дело. И что ещё будет хуже, хрен его знает, — ответил задумчиво боксёр спортроты.
Рядовой Кантемиров устало присел на тюк с бельём, слушал старших и ничего не понимал.
Мысли вихрем крутились в голове: «Как же так! Каптёр же первый начал бить меня сапогом по лицу. И не мог я знать, что этому Станиславу уже ломали челюсть на гражданке». Правильно говорил тренер: «Пацаны, берегите честь и челюсть смолоду». Молодой боксёр хорошо знал, что стоит всего один раз сломать человеку челюсть, как потом будет очень легко повторить у него этот перелом. Тимур нутром чувствовал, что только Ринат с Олегом могут ему реально помочь, и с надеждой смотрел на обоих.
Но все молчали и только с тоской в глазах рассматривали молодого солдата. Каждый примерял себя к дальнейшей судьбе Тимура. Тут Ринат соскочил со стола, жестом поднял его и спросил:
— Слышь, боксёр, а на ринге тебе, случаем, бровь не рассекали?
Тимур отрицательно покачал головой.
— Вес же лёгкий. Удары слабей. И бровь не рассекали ни разу, и нос с челюстью не ломали. Обошлось.
Ринат улыбнулся и обвёл всех взглядом.
