Щенка особой пастушьей породы чёрного окраса солдатам полигонной команды подарил немецкий пастух Отто, который по договорённости с администрацией деревни Помсен пас своих овец на полигоне в больших перерывах между стрельбами. Но, только в тех районах, где пехота отрабатывала наступление. Дальше, куда ложились гранаты и снаряды, пастись было запрещено. Ходить по грибы и ягоды тоже. «Ферботтен», понимаешь ли! «Хальт», «Цурюк» и — «Их верде шиссен!» («Запрещено», «Стой», «Назад» и — «Я буду стрелять!» Пишем, сохраняя орфографию и прочее.
Всё, как написано в обязанностях часового)
Пасли немецкую отару один пастух и тройка выученных собак специальной пастушьей породы. Таких умных и красивых псин Тимур ещё не встречал. Отто свистнет потихоньку (прапорщик рядом стоит, еле слышит) что-то своё немецкое, одна собачка тут же вскакивает, но остаётся на месте, вторая огибает стадо, третья несётся прямо на овец. И стадо перебирается на новое место пастбища, а собаки вновь ложатся с трёх сторон. Один из этих псов рос и воспитывался в полигонной команде.
В ответ бойцы подарили немцу пару солдатских сапог и с пяток банок ваксы. Пастух был добродушный и словоохотливый немец, с которым начальник стрельбища постоянно практиковал язык страны пребывания. Абрек, внешне похожий на кавказскую овчарку, вырос в молодого, сильного самца и признавал за своих только людей в форме Советской Армии. Тимур сам занимался дрессировкой пса на немецком языке (немецкий язык просто создан для подачи таких команд), был для него вожаком стаи и единственным человеком в гражданке, которого Абрек спокойно подпускал к себе.
* * *В этот прекрасный солнечный осенний день два сильных и молодых самца бежали домой на запах пищи. Начальник стрельбища издали приметил несколько школьных автобусов «Прогресс» у центральной вышки, большую группу молодёжи и отдельно стоявшую девушку в окружении двух офицеров и своего старшего оператора, сержанта Басалаева. Раз в полгода на полигоне стреляли жёны служащих и ученики старших классов.
Женщины стреляли в тире из пистолета Макарова, а школьники в боевой части стрельбища по ближним ростовым мишеням из автомата Калашникова. И обычно о таких стрельбах прапорщика Кантемирова предупреждали заранее. И если в тире можно было стрелять в любой день и в любое время суток, то стрельба по мишеням в поле разрешалась только при наличии оцепления вокруг полигона, санитара и наблюдателей с рациями на центральной вышке стрельбища.
