Один из полицейских узнал Тимура и тут же воскликнул: «О, комендатур! Соколофф». Молодой немец рассказал сотрудникам правопорядка о нападении на него с девушкой. Полицейские после проверки документов у задержанных вдруг обрадовались и стали докладывать руководству по рации о захвате опасных преступников, находящихся в розыске. Тут прапорщику ещё раз повезло, так как довольные задержанием опасных преступников немцы не стали проверять документы у советского военнослужащего и оформлять протоколы на месте, а с благодарностью усадили его в карету скорой помощи и пообещали сами сообщить о конфликте в комендатуру.
Тимур не хотел такой огласки. Придётся объяснять командованию и особистам полка причину нахождения в столь поздний час у немецкого вокзала. И опять же челюсть и сломанный нос противников? Вдруг немцы сами на него в суд подадут? Нет, такой бокс нам не нужен…
Раненный русский попросил доктора немецкой скорой доставить его в советский госпиталь, в надежде, что сегодня ночью там будут дежурить кто-то из знакомых медиков.
И в этот раз прапорщику вновь улыбнулась фортуна. На дежурстве оказался военврач родом из Челябинска. С доктором дежурил старослужащий сержант-фельдшер, который моментально врубился в тему. Рана оказалась неглубокой, обработали и зашили быстро. Тимур знал, что его будут искать и в госпитале, и в медсанбате. «Конспирация и ещё раз — конспирация!» Поэтому за риск и молчание дал твёрдое слово прапорщика ГСВГ подогнать под дембель фельдшеру часы «7 мелодий» а земляку — французские духи на Восьмое марта.
Хотя фельдшер и доктор сразу стали отнекиваться от такого шикарного предложения — мол, мы же здесь все свои, мы же всё понимаем, и будем молчать как рыбы в Эльбе. Но, по блестящим глазам медицины раненный пациент видел, что с таким подгоном он не прогадал и попал в десятку. А фельдшер от своего доктора знал, что начальник полигона слов на ветер не бросает, и предложил Тимуру заходить на перевязку без особого риска.
Прошли уже две недели после событий у Дрезденского вокзала, рука Тимура заживала хорошо, только чесалась постоянно, и фельдшер госпиталя обещал к концу сентября снять бинты.
Активный поиск советского офицера по имени Вася Соколов, уложившего нокаутом трёх матёрых и здоровых немецких преступников и сдавшего уголовников прямо в городское управление полиции (именно так гласила молва в советском гарнизоне) постепенно прекратился. Так думал начальник войскового стрельбища Помсен.
