Самое трудное в жизни – достичь гармонии, а тут она есть.
– Согласен, – кивнул Зимин.
Эта женщина ему очень нравилась. Вернее, не очень, а просто нравилась. В ней не было тех качеств, которые он считал отталкивающими: она не навязывалась, не говорила с придыханием, не думала о том, какое впечатление производит, не старалась поймать, поработить или захомутать, не предъявляла требований. Зато была умной и очень проницательной, да и в логике ей не откажешь, а никакое качество Зимин не ценил больше, чем логичность мышления.
Привыкнув анализировать все свои действия, чувства и эмоции, он искал источник этой неожиданной симпатии, а главное – невесть откуда взявшегося доверия. Вот уже год майор Зимин совершенно не доверял женщинам. Он искал и не находил, что его смущало.
Открыв ворота, он загнал машину на участок, помог своей спутнице выбраться, повернулся к воротам, чтобы их закрыть, и нос к носу столкнулся с невысоким худеньким мужичком лет шестидесяти, одетым в камуфляжный костюм и резиновые сапоги.
Впрочем, невысоким он выглядел с высоты двухметрового зиминского роста – как правило, большинство людей казались ему маленькими. В руке мужик держал топор."
"– А-а-а, Снежаночка! А я-то думаю, кого опять нелегкая принесла? Машина-то незнакомая, и на участок заезжает, по-хозяйски так. А тут и без лишних чужаков беда. Ишь, чего удумали, хулиганье! По домам шарить!
– Здравствуйте, Роман Юрьевич, – отозвалась Снежана, и ее вежливость Зимину тоже нравилась, потому что сейчас люди не любят отягощать себя правилами приличий, кивнут, в лучшем случае, да и хватит.
– Познакомьтесь, это мой новый друг, его зовут Михаил Евгеньевич, он любезно согласился отвезти меня сюда. Что случилось-то?
– То и случилось. – Мужик сорвал с головы охотничью кепку и начал мять ее в руках, явно волнуясь, – иду я днем по нашему с Лаской маршруту. Ласка – это собака моя, – счел нужным пояснить он. – Через забор глядь, а дверь-то в ваш, Снежана, дом нараспашку стоит.
– А вы всегда смотрите через забор? – уточнил Зимин.
– Тут такой забор, что вам сквозь него не видно.
– Ух ты, глазастый какой, чисто следователь, – мужчина запыхтел, словно с досады, – а через забор я смотрю в одном месте, там ворота, видишь, неплотно сходятся, щелка остается, через нее я и гляжу. Не скажу, что каждый день, – чего нет, того нет, – но пару раз в неделю поглядываю, потому что за присмотр я ответственный. Так у нас заведено, да, Снежаночка?
– Да, Роман Юрьевич.
