Страдающий медведь выглядит смешно, а позволить себе быть смешным Зимин категорически не мог. Он страдал глубоко внутри, не подавая виду, что медведь ранен.
Алкоголь облегчения не приносил, от случайных женщин, которых с тех пор, как он развелся, вокруг неожиданно стало много, он уставал: все они сразу начинали предъявлять права, если не на квартиру, то на него самого, его внимание и свободное время. Времени после работы практически не оставалось, внимания они не стоили – нужны были лишь для удовлетворения нормальных потребностей здорового медвежьего организма.
Те же, кого не нужно было завоевывать, потому что они были согласны на все сразу и без лишних условностей, вызывали у Зимина брезгливость. Он всегда был чистоплотен, и эти случайные связи вызывали у него острое желание отмыться под тугой струей кипятка.
– Михаил Евгеньевич, на этой улице все. Дальше куда?
Зимин вздрогнул от вопроса сопровождающего его оперативника и вынырнул из тяжелых дум, в которых почему-то то и дело возникала ладная фигурка с русой головой.
Завитки на ней вызывали ассоциацию с кружевом. Сне-жа-на. Фу-ты, какое претенциозное имя! Вот уж эта дама точно из разряда тех, с кем хлопот не оберешься. Своенравная дамочка! Впервые увидела и сразу спросила, почему его жена не кормит. Жареной картошки пожалела, что ли?
– Олег, пошли на соседнюю улицу, – сердито сказал Зимин, в этот момент остро ненавидящий всех женщин без исключения. – Еще домов пять пройдем, а потом надо будет сообразить что-нибудь пожрать.
Я со вчерашнего дня ничего не ел.
На соседней улице дела обстояли точно так же – никто ничего не видел, не слышал, не знал. Последний намеченный на дообеденное время дом стоял чуть на отшибе. Огород бурно зарос некошеной травой, забор покосился, участок в целом выглядел довольно непрезентабельно. Толкнув висящую на одной петле калитку, Зимин очутился внутри, с размаху угодив в кучку собачьего дерьма.
– Да что ж сегодня за день-то такой! – взвыл он и принялся оттирать ноги о зеленую из-за довольно теплой осени траву.
– Что ты ржешь-то, Олег?
– Ничего, Михаил Евгеньевич, – отозвался оперативник, пряча улыбку.
На крыльцо тем временем вышел привлеченный шумом крепкий лохматый мужик под шестьдесят. На нежданных гостей он смотрел с любопытством, но без всякой тревоги.
– Вы хозяин дома? – спросил Зимин, перестав шаркать подошвой.
– Я, – пожал плечами мужик. – Точнее, это родительский дом. Я в городе живу, а сейчас подальше от вирусов всяких уехал.
