Пелагея происходила из довольно состоятельной, хоть и простой семьи, ее отец был зажиточным крестьянином, и замуж она вышла за владельца мясной лавки. По крайней мере, Башмачниковы не бедствовали, и сыновья полагали, что в прошлом их матери вполне могла быть какая-то тайна, связанная с немалыми деньгами, ради которых можно решиться на убийство. Но из уважения к памяти матери, которая предпочла умереть, но тайну эту не выдать, копаться в ее прошлом не считали необходимым.
Именно поэтому визит старинной подруги матери Авдотьи Бубенцовой, неожиданно появившейся на пороге дома Башмачниковых в 1913 году, спустя более пятнадцати лет после смерти Пелагеи, никакого разлада в их души не внес.
Прошлое к тому моменту было окончательно и бесповоротно мертво, да и Авдотья, которую Андрей Башмачников помнил смутно, выглядела слишком старой и больной, чтобы ее словам можно было придать мало-мальски серьезное значение. По крайней мере, пятидесятитрехлетний Андрей старуху вежливо выслушал, но, как говорится, к словам не пристал.
Из рассказа Авдотьи выходило, что много лет назад, когда она, Пелагея, и третья их подружка Татьяна Елисеева были еще юными девушками, им в руки случайно попал золотой крест, украшенный россыпью сапфиров. Стоил он баснословных денег, однако подруги сильно поспорили из-за того, что с крестом следует делать дальше.
Татьяна, Тата, предлагала вернуть находку в дом, из которого девчонки ее забрали, Авдотья, семья которой сильно нуждалась, мечтала продать крест, а деньги разделить, а вот в Пелагее проснулась жажда обладания старинной вещью, поэтому правдами и неправдами, обманув одну подругу и уговорив другую, она оставила крест себе и много лет хранила как зеницу ока.
В этом месте рассказа Андрей Башмачников улыбнулся, потому что на его мать это было очень похоже. В детстве он не видел никакого креста и был уверен, что она никогда о нем не говорила. По словам Авдотьи, настоящим владельцем креста был некий Николай Некипелов, тот самый каторжник, который в первый раз влез в их дом, но был спугнут Андреем и его отцом и снова арестован.
Впрочем, напуганная их визитом Пелагея решила избавиться от опасной реликвии и отнесла ее Авдотье Бубенцовой. И это тоже было очень похоже на мать: к старости она сделалась крайне набожной, все время твердила о каком-то грехе и жила с постоянной оглядкой, словно предчувствуя свою судьбу.
