Конечно, ты не провела с Татой столько времени, сколько я, – ты работала, пока я показывала ей город, – но убеждена, что ты успела оценить, какой она добрый, чистый и открытый человек, не испорченный никакими миллиардами. Тата – не преступница, и когда ты это поймешь, тебе будет очень стыдно, что ты в ней сомневалась. Самое страшное: я убеждена, что сейчас ей действительно угрожает опасность. Она одна в чужой стране, ее не будет искать никакая полиция, и я вовсе не уверена, что Тата хотела бы оказаться втянутой в международный скандал.
Мы обязаны ее спасти. Сами, с помощью твоего друга. Слышишь меня?
– Мама, он мне не друг, – вяло сказала Снежана. – Он следователь, ведущий дело об убийстве, и плясать под мою дудку не станет.
– Если он не вмешается, то будет расследовать два убийства, а не одно. – Мама чуть не плакала, и Снежана была готова тоже заплакать, потому что расстраивать маму не любила.
– Я сейчас еще раз ему позвоню, – воскликнула она, но тут раздался звонок в дверь.
– Тата, – всплеснула руками мама и бросилась в прихожую, – только бы это была она!
Однако на пороге стояла не пропавшая родственница, а следователь Зимин собственной персоной.
– Мишенька, – услышала Снежана мамин голос и покачала головой. Он уже «Мишенька». – Как я рада, что вы пришли. У нас тут ужасная ситуация.
– Да, Снежана сказала. – Судя по звукам, гость снимал ботинки в прихожей. Снежана вылезла из-за стола и начала расставлять на нем дополнительные приборы. – За ночь новостей о Татьяне Алексеевне не появилось?
– В том-то и дело, что нет.
Это катастрофа, Мишенька! Вы проходите, пожалуйста, сейчас будем завтракать. И вы должны нам рассказать, как именно мы будем искать нашу Тату.
– Мама убеждена, что тетя не может быть преступницей, – сообщила Снежана, когда гость появился на пороге кухни. – Я рассказала ей твою версию, но понимания она не вызвала.
– Что ж, значит, будем строить другую версию, дорогие дамы. – Зимин сразу заполнил собой немаленькую, в принципе, кухню, протиснулся за стол, напоминая медведя, ворочающегося в берлоге, сел, сглотнул при виде теплых рогаликов с маком, тающего на них масла и тостов с авокадо, творожным сыром и лососем.
В этом доме знали толк в еде, при одном взгляде на которую рот невольно наполнялся слюной. – Снежана, а ты ведь вчера оказалась права!
– Я всегда права, – мрачно сообщила Снежана, которой передалась мамина тревога. – Вопрос только в том, что с этим делать.
