– Мама не очень дружит с фотоаппаратом, но я обязательно исхитрюсь и сфотографирую Татьяну Алексеевну. Постараюсь прямо сегодня во время обеда и сразу скину вам, хорошо?
– Хорошо. За завтрак и за помощь спасибо, только, Снежана, очень вас прошу, больше никакого расследования не проводите! Это может быть опасно, вы понимаете? Один человек уже погиб.
– Да, я понимаю. Михаил, а вы очень торопитесь?
Вообще-то Зимин очень торопился – через час у него была назначена встреча со свидетелем по делу, а до этого он намеревался доехать до дома Бубенцовой, чтобы поговорить с обнаруженной Снежаной бабкой.
Но он понимал, что эта женщина спрашивает неспроста.
– У меня еще есть несколько минут, – ответил он. – Я думаю, что мог бы проводить вас до ателье. Вы что-то еще узнали и хотите поделиться?
– Нет, я ничего не узнала, – сказала Снежана медленно, словно раздумывая. – Но понимаете, мне не дает покоя одна мысль, высказанная моей мамой. Кстати, мне надо с ней попрощаться. Мамочка, я ушла в ателье! – прокричала она в глубь квартиры.
– И Михаил Евгеньевич тоже уходит. Хорошего тебе дня!
– Спасибо за завтрак, Ирина Григорьевна, – тоже прокричал Зимин, вспомнив про хорошие манеры. – Было очень вкусно!
– На здоровье, – послышался мелодичный голос Машковской-старшей. – Приходите к обеду, у нас будет классический рассольник и расстегаи с рыбой.
– И когда только ваша мама все успевает? – пробормотал Зимин, рот которого моментально наполнился слюной, несмотря на недавний обильный завтрак.
– Ладно, пойдемте. Я вас внимательно слушаю. Что такого особенного сказала Ирина Григорьевна?
– Мы обсуждали историю нашей семьи. Я просила ее и тетушку вспомнить что-то из рассказов о нашей дальней родственнице Тате Макаровой-Елисеевой – то, что могло пролить свет на загадку случившегося убийства. И мама сказала: невозможно вспомнить то, чего ты никогда не знал. Понимаете?
– Если честно, не совсем.
Разговаривая, они вышли в подъезд, Снежана захлопнула дверь, и они начали спускаться по широким и высоким ступеням сталинского дома.
Зимину всегда ужасно нравились такие подъезды – светлые, с высокими лестничными пролетами, сохранившими дух прежнего времени, того самого, в котором жили на всю катушку и работали профессионально. Почему-то вдруг по этому времени, а точнее, по его людям Зимин начал скучать.
– Ну смотрите, – звонкий голосок Снежаны прервал его ностальгические мысли.
