Кроме того, пользуясь слабостью того, что осталось от 16-й армии, русские совершили рейд на Дедовичи, сожгли станцию, взорвали водокачку, уничтожили стрелки и специальным устройством поломали шпалы на всех станционных путях.
Тем временем на станциях Невель-1 и Невель-2 накапливались прибывающие один за другим эшелоны, в том числе с топливом и боеприпасами. Эшелонами была забита даже соединяющая обе станции полуторакилометровая ветка.
Кампфгруппа была уже почти в сборе, но до назначенной станции выгрузки оставалось еще почти двести километров.
Несмотря на это, генерал уже подумывал о том, чтобы осуществить выгрузку здесь, а дальше гнать технику уже своим ходом. Тем более что сообщение о взрыве мостов в направлении Полоцка, Витебска и Великих Лук вызывало острое, почти физическое предчувствие ловушки, готовой захлопнуться в любой момент. Вся эта возня с взорванными мостами неспроста."
"Но что им смогут сделать русские вдали от фронта? Пусть люфтваффе последние два месяца было в глубоком нокауте, но у русских с авиацией тоже очень плохо, Невель хорошо прикрыт зенитной артиллерией, и бояться налетов отдельных русских самолетов совершенно не следовало.
Внезапно, будто в ответ на его мысли, раздался гул множества авиационных моторов. Судя по звуку, это были русские самолеты, и шли они где-то на заоблачной высоте. Гул нарастал. Казалось, он шел сразу со всех сторон. На станции забегали расчеты зениток, приводя к бою свои 20-, 37- и 88-миллиметровые орудия.
Но все было бесполезно.
То, что генерал Лемельзен увидел в следующие несколько минут, он запомнил на всю жизнь. Внезапно, с ужасным грохотом, прямо над ним, одна за другой пронеслись две тройки стреловидных самолетов. Секунда-другая, и позиции открыто стоящих зенитных орудий вскипели сотнями разрывов мелких осколочных бомб. Не успел генерал отвести глаза от творящегося на земле ужаса, как, пробив облака, над его головой появились большие русские четырехмоторные бомбардировщики, которые вывалили вниз крупные цилиндрические бомбы, которые, взрываясь, разметали вокруг себя жидкий огонь.
Как завороженный, генерал смотрел на новые Содом и Гоморру, на пылающие танки, на разлетающиеся со стоящих на платформах грузовых машин горящие бочки с бензином и с дикими криками катающихся по земле, охваченных пламенем немецких солдат. После того как отбомбилась первая волна русских самолетов, огонь зениток прекратился. Лишь было слышно, как рвались в огне снаряды и патроны.