– И к какому же выводу пришли эти ваши специалисты? – спросил Гитлер.
– Мой фюрер, – сказал Гиммлер, – вывод может быть только один – они там все такие. Наши офицеры опасаются, что это понимание войны пришельцы будут внушать местным большевикам. Это же касается авиации и флота, только в значительно большей степени. Например, конструкторы Вилли Мессершмитта, занимающиеся у нас в Германии реактивными истребителями, говорят, что самолеты пришельцев демонстрируют недоступный для нас сейчас технический уровень, примерно соответствующий будущему тысячелетию.
– Хорошо, Генрих, – Гитлер устало опустился в кресло, – вы меня убедили. Скажите, что мы должны сделать, чтобы победить в этой невыносимо тяжелой борьбе с большевизмом? То, что вам удалось узнать, только увеличивает нашу ответственность за будущее немецкого народа. Большевики, получившие в свои руки такую мощь, не остановятся ни перед чем, чтобы превратить в развалины всю Европу. Будущее цивилизации в наших руках.
Гитлер презрительно посмотрел на Кейтеля:
– Не стойте, как болван, фельдмаршал, партайгеноссе Гиммлер только что подтвердил вашу невиновность.
Наконец выдохните и, будьте любезны, принесите мне воды.
– Ну, Генрих, – Гитлер снова посмотрел на Гиммлера, – скажи мне – мы можем что-нибудь предпринять, или сопротивление бессмысленно?
– Мой фюрер, – ответил Гиммлер, протирая платком пенсне, – как я уже говорил, у большевиков крайне слабая промышленная база и мало хороших инженеров. Поэтому мы надеемся, что они не сумеют в полной мере воспользоваться достижениями своих потомков.
Для этого им понадобится не меньше десяти лет. Десятком танков и самолетов, какими бы совершенными они ни были, войну не выиграть…"
"– Генрих! – взвизгнул Гитлер. – Вы же сами сказали, что один раз они выиграли эту войну с Германией без всяких подсказок извне. Что может помешать проделать им это еще один раз?
– Мой фюрер, – ответил Гиммлер, – по некоторым имеющимся у нас сведениям, англосаксы ударили Германии в спину, высадив во Франции несметные армии с Британских островов.
Германия, как и в ту войну, была вынуждена сражаться на два, или даже три фронта. В первую очередь мы любой ценой должны предотвратить такое развитие событий… Если мы будем уверены, что не получим удар в спину, то сможем, объединив против угрозы большевизма силы всей Европы, полностью сосредоточиться на борьбе с Советами.
– Что вы имеете в виду, Генрих? – встрепенулся Гитлер.