– Потом, когда бойцы явили передо мной Манштейна-Левински, в одной ночной рубахе и обгадившегося… Тут я понял, что могу все. Это страшное чувство, такое же страшное, как чувство полного бессилия.
Дело в том, что истина где-то посредине. Ведь немец – солдат серьезный. Сейчас я понимаю, что не смогу закрыть грудью каждого нашего солдата, не смогу спасти от голодной смерти каждого ленинградца. Ведь они умирают прямо сейчас. Блокаду же реально мы сможем прорвать месяца через полтора, а полностью ее снять – не раньше капитуляции остатков осаждающей город армии.
За это время погибнут десятки тысяч наших людей, и от этого болит душа. И не только у меня одного. Леонид Ильич докладывал, наверное, по партийной линии, – я отхлебнул остывшего чая. – Вот так вот, товарищ Сталин.
Сталин поднял голову.
– Товарищ Бережной, есть мнение, что вы наш человек и мы с вами сработаемся. Сейчас товарищ Поскребышев вызовет для вас машину, и вас отвезут в гостиницу к товарищу Василевскому, тут недалеко. Будут ли у вас еще какие-либо просьбы?
Я вздохнул.
– Если можно, товарищ Сталин, то выделите для «Молнии» как можно больше подвижных соединений…
– Вы не торопитесь. Еще раз обсудите все с Василевским, пока он в Москве, и с Ватутиным. Мы вам верим, и для «Молнии» выделим все, что сумеем. Только товарища Буденного с его корпусами не просите, у него весной будет своя сольная партия. – Сталин пожал мне руку. – До свиданья, товарищ Бережной, жду вас здесь через неделю с окончательным вариантом плана.
28 января 1942 года, полдень.
Станция Воронеж
Гвардии майор Сергей Александрович Рагуленко
Утром по эшелону зачитали Указ Верховного Совета СССР. Согласно ему наша бригада стала 1-й гвардейской ордена Боевого Красного Знамени Отдельной тяжелой механизированной бригадой осназа РГК. По этому поводу приказываю разлить личному составу после завтрака «по писят» из НЗ. Награждение всей бригады – это дело святое. Мы теперь не хухры-мухры, а круть неимоверная, и вкатываемся в историю, как по рельсам.
Но, блин, война ведь только начинается. В первую очередь для немцев, которым предстоит на собственной шкуре узнать, что такое русский солдат, доведенный до состояния ярости. Ну, и для нас тоже, потому что немец – мужчина серьезный, и подходить к нему надо во всеоружии. Чует моя пятая точка, что мы уже успели так отравить жизнь Алоизычу, что скоро на нас начнется персональная охота с помощью диверсантов, массовых налетов авиации и прочих фрицевских понтов.
![Обложка книги Алый флаг Аквилонии. Итоговая трансформация [СИ]](/uploads/posts/images/6/alyi-flag-akvilonii-itogovaia-transformatsiia-si.jpg)
