Первым за ворота выходит танковый батальон. Рота «семьдесятдвоек», потом по две роты КВ и Т-34. В интервалах между ротами идут ЗСУ «Панцирь-С». Пусть люфтваффе на юге и разгромлено, но береженого и Бог бережет. Каждый день они пытаются подтянуть сюда новые силы. Как сказал мне контр-адмирал Ларионов, Толстый Герман сейчас внедряет такую штуку, как полевые мини-аэродромы, на которых сидят по три бомбардировщика или четыре «мессера». Заманаешься их бомбить. Правда, пока они не очухались после того, как наши соколы их капитально проредили.
И теперь немецкие асы способны только на мелкие пакости, массированные налеты остались в прошлом. Они не лезут туда, где могут огрести по зубам, то есть в Крым, а стараются тиранить наши тылы на других направлениях.
Их тактикой стали ночные удары малыми группами по железнодорожным станциям, госпиталям и прочим тылам. А ночных истребителей в советских ВВС еще нет – у них и обычных-то едва хватает. Эвакуированные заводы только-только дали первую продукцию.
Вслед за танкистами временное расположение покидают механизированные батальоны морской пехоты, по десять БМП-3Ф и тридцать полугусеничных тягачей.
Для усиления огневой мощи, стрелковые роты до предела насыщены трофейными немецкими пулеметами. Что поделать, если «дегтярь», мягко выражаясь, не дотягивает до необходимого уровня, а «максим» – это целая артсистема, которой нужен по уму расчет из четырех человек, как для сорокопятки.
Есть еще одна проблема – всех вновь зачисленных в штат бригады надо обмундировать по-нашему, то есть в камуфляжку.
Товарищ Сталин как бы между прочим сообщил мне, что образец ткани передан на одну известную ткацкую фабрику. Советские ткачихи обещали выполнить задание партии в срок. Какой этот срок, я спрашивать не стал, все равно он от этого не изменится. Зачем это? Просто бывают моменты, когда осназ РГК должен быть заметен, как манекенщица на подиуме. В противном случае мы все должны носить красноармейское х/б и бесследно растворяться в толпе. Ага, плавали, знаем.
Кроме того, униформа имеет крайне высокий психологический статус – это как перевод из кандидатов в действительные члены.
А они этого достойны – настоящие бойцы. Кто воюет полгода – с Одессы и Дунайской флотилии, а кто – три месяца на обороне Севастополя. Мы учим их только тактике и рукопашному бою, а боевой дух, отвага и упорство у них свои. Я горжусь, что Сталин доверил мне этих людей, и я сделаю из них таких рейнджеров, что американцы в своем Техасе будут дрожать от ужаса.