В ответ на беспорядочные немецкие выстрелы с берега в море засверкали яркие вспышки. Создалось впечатление, что короткими очередями били несколько пулеметов, причем не менее чем пятидюймового калибра.
На позиции немецких артиллеристов, проявивших столь ненужную и неумную храбрость, обрушилась лавина снарядов. После того огненного катка на позициях наверняка не осталось ничего живого. Было видно, как на турецком танкере матросы подпрыгивают, словно обезьяны, и грозят кулаками в сторону берега. Хотя больше никто по ним и не стрелял.
Если там еще и оставалась неподавленная полевая артиллерия, то румынские и немецкие командиры поняли столь тонкий намек и больше никак себя не проявляли.
– Господин капитан, шевелитесь быстрее, у нас остался только час… – напомнил я застывшему в ступоре капитану. В конце концов, именно он нес ответственность за корабль и команду. После моего толчка господин Благоев наконец начал командовать, и на нашем танкере поднялась суета.
Но как старший помощник я должен с гордостью сказать, что хоть готовиться к выходу мы начали минут на пятнадцать позже турок, на внешний рейд мы вышли первыми.
Сказалась лучшая выучка нашей команды, в чем вижу и свою неоспоримую заслугу, и легкий в запуске дизельный двигатель, работающий на сырой нефти.
Мы вышли на внешний рейд и легли в дрейф. Занимающийся на востоке рассвет высвечивал грозные силуэты боевых кораблей. Похоже, здесь был весь Черноморский флот красных."
"Я поднял к глазам бинокль. Русские корабли были, что называется, каждой твари по паре.
Эсминцы типа «Фидониси», хорошо знакомые мне по прошлой жизни офицера российского императорского флота, линкор «Севастополь», тоже как привет из прошлого, теперь именуемый «Парижская Коммуна». Один новый крейсер предвоенной постройки, то ли «Молотов», то ли «Ворошилов». Два новых полукрейсера-лидера разных проектов, один итальянского, другой оригинально-большевистский.
А среди них корабли, которые не лезут ни в какие рамки. Абсолютно не похожие ни на что.
Во всяком случае, их силуэты я не видел ни в одном справочнике. Господи, что это за наклонные трубы у того большого крейсера! И зачем им столько антенн на мачтах? И у того корабля, который идет прямо к нам, тоже какие-то ящики, установленные между надстройкой и носовой башней. Выглядит все это так, будто это и есть их главный калибр. И если глаза меня не обманывают…
В изумлении опускаю бинокль. То, что я увидел, оказалось боевым Андреевским стягом.