Его машина слева от нас, на позиции номер два, но как ни странно ему первым идти на взлет.
Поворачиваю голову в его сторону. Отчетливо видно, как из дюз в газоотбойный щит бьет бело-голубое в ночи пламя. В наушниках звучит: «Первый пошел!» – и грохот становится совсем нестерпимым.
Потом полковник отпускает тормоза, и его машина сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее начинает свой разбег. Впереди у нее только сто метров палубы и трамплин. Су-33 с выдвинутой до упора механизацией крыла подпрыгивает, зависает в воздухе и продолжает упрямо карабкаться вверх, преодолевая земное притяжение.
Сейчас наша очередь. Слышу в наушниках: «Второй пошел!» Стрелки на тахометрах обоих двигателей резко прыгают от первой четверти сразу за красную черту. Мама! Как больно! На грудь навалилась неимоверная тяжесть. Наверное, тройная-четверная перегрузка.
Меня буквально расплющивает в кресле, теперь уж точно не пошевелить ни рукой, ни ногой. Трудно дышать. А ведь наши потомки еще и умудряются управлять машиной.
Скосил глаза на зеркальце заднего вида. Ой, а ведь мы уже в воздухе. Палуба авианосца проваливается куда-то, стремительно удаляясь назад. Отсюда она кажется такой маленькой, как спичечный коробок. И как только они на нее садятся, даже со всеми их приборами? Не представляю!
Мы ложимся в левый вираж, перегрузка чуть ослабевает. Я смог чуть повернуть голову и увидеть, как на взлет идет третий наш ведомый.
Красивейшее зрелище. Вот вся тройка в воздухе. Догоняем ведущего и пристраиваемся к нему справа и сзади.
До цели примерно шестьсот километров – это половина боевого радиуса, тридцать минут лету.
Вот нас догоняет последний из тройки – вся группа в сборе. На оставшемся где-то далеко позади авианосце сейчас на взлет идет следующая тройка. У нее своя цель – аэродром, набитый «юнкерсами», «хейнкелями» или «мессершмитами». Как сказал полковник Хмелев, наша работа – ломать кости люфтваффе!
Кстати, это не первая серия вылетов за эту ночь. Полтора часа назад четыре аэродрома, на которых были обнаружены свежие немецкие авиагруппы, уже подверглись авиаударам.
Итог неизменно положительный для нас и катастрофичный для немцев."
"Перед вылетом, в курилке, я немного поговорил с местными пилотами. Оказывается, люфтваффе – это единственный костыль, на котором сейчас держится вермахт. Вышиби его, и Восточный фронт рухнет, как карточный домик. С точки зрения потомков, зря я тогда в тумане искал танки Клейста. Тот рывок был для него последним.