У меня хватило здравого смысла не озвучивать эти мысли. Я просто попыталась умиротворить Дмитрия.
– Не думаю, что стала бы сильнее Натана, даже если бы меня обратили… то есть пробудили.
Он провел рукой по моим волосам и как будто начал успокаиваться, но в глазах все еще светились гнев и нетерпение.
– Поначалу, возможно, и нет, но после перемены ты не утратишь ни физической силы, ни силы воли. Он ненамного старше нас… недостаточно, чтобы разница была ощутима, вот почему он всегда отступает в наших с ним схватках.
– А почему ты отступаешь?
Я почувствовала, что его тело напряглось, и осознала, что мой вопрос может быть воспринят как удар по его героизму. Я сглотнула, снова чувствуя страх. Он все еще сжимал мою руку, и она начала болеть.
– Потому что в одном он прав, – сухо ответил Дмитрий. – Если я убью его, Галина разгневается на нас, что непозволительно. Пока.
– Ты говорил раньше, что ты… что мы… должны убить ее.
– Да, и как только мы это сделаем, то с легкостью завладеем и ее имуществом, и ее организацией.
– Что такое ее организация?
Я продолжала отвлекать его: вдруг гнев рассеется, а вместе с ним исчезнет и монстр?
– Многое. Богатство не дается без усилий.
– Нелегальные дела, которые наносят вред людям?
– Это так важно?
Это был, конечно, риторический вопрос, на который я отвечать не стала.
– Но ведь Галина когда-то была твоим учителем. Неужели ты способен убить ее? Я имею в виду, не в физическом смысле… Я имею в виду моральный аспект.
Он задумался.
– Я уже объяснял тебе. Это вопрос силы и слабости.
Хищника и жертвы. Если мы сможем одолеть ее – а я в этом не сомневаюсь, – значит, она жертва. Конец истории.
Я содрогнулась. Какое пугающее, жесткое и суровое восприятие мира! Наконец Дмитрий отпустил мою руку, и волна облегчения затопила меня. Я поднялась на дрожащих ногах и опустилась на кушетку. Он сел рядом со мной.
– Почему Инна напала на меня? Почему она защищала Натана?
– Она любит его, – ответил Дмитрий, не скрывая своего отвращения.
– Как?..
– Отчасти потому, что он обещал пробудить ее, когда она прослужит тут какое-то время.
Это говорят почти всей прислуге.
Я вспомнила, Сидни рассказывала, почему алхимики против, чтобы люди узнали о вампирах, – как раз потому, что они могут захотеть, чтобы их тоже обратили. Говорят?
– В большинстве своем они недостойны этого. И очень часто кто-нибудь, проголодавшись, просто съедает очередного человека.
Меня затошнило – и не от близости Дмитрия.
– Как гадко.
– Ничего подобного.
