– Я делаю снежного ангела, – ответила я. – Знаешь, что это такое?
– Да, знаю. Но зачем? Ты, наверно, замерзла.
На мне было плотное зимнее пальто, шапка, перчатки и все прочие, подходящие для холодной погоды аксессуары. Насчет сэндвича – тут да, он был прав.
– Не очень, на самом деле. Разве что лицо.
Он покачал головой и криво улыбнулся.
– Ты замерзнешь, когда окажешься в машине и снег начнет таять.
– По-моему, тебя больше беспокоит машина, чем я.
Он рассмеялся.
– Я больше беспокоюсь, как бы ты не переохладилась.
– Во всем этом? Ерунда. – Я похлопала по снегу рядом с собой. – Иди сюда. Сделай одного ангела тоже, и потом мы уйдем.
Он продолжал сверху вниз смотреть на меня.
– Ты хочешь, чтобы я тоже замерз?
– Я хочу, чтобы ты получил удовольствие. Оставил свою метку в Айдахо. Кроме того, что тебе по этому поводу волноваться? Ты же родом из Сибири, у тебя должна была выработаться повышенная сопротивляемость к холоду.
Он вздохнул, по-прежнему с улыбкой на губах – она могла согреть меня даже в такую погоду.
– Снова та же песня: ты представляешь себе Сибирь местностью вроде Антарктики. Я из южной части Сибири. Погода там почти такая же, как здесь.
– Хватит придумывать оправдания, – сказала я. – Если не хочешь тащить меня к машине, давай тоже делай ангела.
Несколько долгих мгновений он пристально изучал меня, и я подумала, что, наверно, он и впрямь потащит меня в машину. Его лицо, однако, было оживленным, открытым – и исполненным нежности, отчего мое сердце забилось чаще. Потом, совершенно неожиданно, он хлопнулся в снег рядом со мной.
– Хорошо, – заговорила я, видя, что он лежит совершенно неподвижно. – Теперь начинай шевелить руками и ногами.
– Я знаю, как делать снежного ангела.
– Так делай его! А иначе ты больше похож на меловой контур, который полиция рисует на месте преступления.
Он снова рассмеялся – теплый, низкий звук, разнесшийся в морозном воздухе. В конце концов, после новых уговоров с моей стороны, Дмитрий задвигал руками и ногами, создавая собственного ангела.
Когда он закончил, я думала, он вскочит и начнет торопить меня возвращаться на дорогу, но он тоже продолжал лежать, глядя на небо и горы.
– Красиво? – спросила я, дыхание морозными облачками висело в воздухе. – В каком-то смысле не хуже, чем вид, открывавшийся с лыжной базы, но сейчас все воспринимается по-другому.
– Так всегда в жизни, – ответил он. – Мы растем, изменяемся, и кое-что из того, что мы переживали раньше, обретает новый смысл. И так будет всегда.
