Увидев его на привычном месте под деревом напротив приюта, я выдохнула с облегчением. Это глупо, конечно. Рекс — взрослый мужчина, прошедший через войну и столько всего, что мне и не снилось. Но я все равно не переставала за него переживать. У него никого не было. Он был разведен, без детей, а его сестра умерла в прошлом году от рака. Я чувствовала себя его семьей, но не могла забрать его домой. Это было бы слишком опасно.
— Вот, держи, — сказал Грейсон, припарковавшись у дерева и протягивая мне конверт, который вытащил из бардачка.
Рекс уже смотрел на нас. Сердце колотилось, я переживала, что его упрямая задница откажет мне.
— Пожелай мне удачи, — пробормотала я, открывая дверь.
— Она тебе не нужна, — уверенно ответил Грейсон, когда я вышла из машины.
— Кого я вижу. Я уж думал, что ты решила сбежать из города, не попрощавшись, — сказал Рекс, повернувшись ко мне. Он затянулся сигаретой, а потом затушил ее подошвой ботинка.
— Я бы так не поступила. Попала в передрягу, но… сейчас все хорошо, — сказала я, зная, что Рекс не станет расспрашивать меня о срыве.
— Вижу, — он указал на порез на моей щеке. — Это он сделал? — Спросил он, кивнув в сторону машины.
— Нет, не он. Он спас мне жизнь, — Рекс удивленно поднял брови. — Спасибо, что сказал ему, что не видел меня той ночью. Скажем так, меня бы здесь не было, если бы Грейсон не нашел меня.
— Вот дерьмо. А я-то думал, что он мутный тип, — рассмеялся Рекс. Ну, Грейсон и правда мутный. — Рад, что ты в порядке. Значит, ты вернулась? Или идешь вперед?
— Надеюсь, что мы оба пойдем вперед, — сказала я, прочистив горло.
— Ах вот как? И куда, по-твоему, я пойду?
Я сжала конверт крепче, повторяя про себя заранее заготовленную ложь.
— У Грейсона много связей в делах ветеранов, и я попросила его передать твои данные в несколько мест.
Рекс скрестил руки и строго посмотрел на меня.
— Ты же знаешь, как я отношусь к подачкам, — сказал он.
— Это не подачка. Обещаю. Просто выслушай. — Он махнул рукой, чтобы я продолжала. — У них есть жилье для солдат и ветеранов, и недавно освободилось место.
Они еще принимают пожертвования, которые идут на оплату операций. Больница согласилась прооперировать твою ногу.
— Звучит как подачка, — фыркнул он. Я скрестила руки и посмотрела на него с тем самым выражением лица «я не закончила». — Ладно, извини, продолжай.
— Им нужны работники. Все: от ремонта и покраски, до помощи тем, кто пытается вернуться к нормальной жизни и кому просто нужен человек, который выслушает.
