Я застонала, и черные точки заплясали у меня перед глазами.
— Да, вот так. Трахни меня, куколка. Трахни меня.
Грейсон зарычал, как животное, вцепившись зубами в мою шею настолько сильно, что пошла кровь. Даже в разгар удовольствия — и продолжавшегося оргазма, который я не хотела прекращать — я чувствовала, как он слизывает кровь своим языком.
Я стонала, обезумевшая от его толчков, наслаждаясь грубостью, слушая, как он рычит и стонет, пока его тело врезалось в мое.
— Ты моя, — его голос вибрировал сквозь кожу, его зубы все еще вонзались в меня.
— Скажи эти чертовы слова, куколка!
— Я твоя! — Закричала я.
— Да, черт возьми, ты моя, — зарычал он, усиливая темп, приближая меня к новому оргазму.
— Блять! — Простонал он, и я почувствовала, как он кончает, что толкнуло меня за грань еще раз.
— Да. Ты. Блять. Моя, — выдохнул он сквозь толчки, его член дергался, когда он кончал, и каждая судорога отзывалась в моем теле.
Тяжело дыша, Грейсон поднял меня из грязи, схватил за подбородок, заставив посмотреть на него через плечо.
Он впился в мои губы, и я почувствовала вкус своей крови и земли. Я жадно целовала его, а он меня, наши языки переплетались в танце. Его пальцы скользнули между моих ног, и ущипнули за клитор, продлевая оргазм, пока я не издала последний стон.
Обессиленная, я рухнула на него, а он обнял меня, прижимая к своей груди.
Откуда у него брались силы, я не знала, но он поднялся на ноги и понес меня в дом. В глазах помутнело, как будто фильм потерял резкость, но мне было все равно.
Теплые струи воды обрушились на нас, и я подняла голову, утонув в его ледяных голубых глазах. Глазах, которые могли одновременно заморозить до костей и зажечь огонь в душе.
— Я твоя, — прошептала я хриплым голосом от всех криков.
— И я твой, — сказал он, целуя меня в лоб.
ГРЕЙСОН"
"Я позволил Алоре уснуть, пока переваривал, насколько мне понравилось впервые лежать рядом с ней. Она свернулась калачиком, прижавшись ко мне спиной, и прижимая мою руку к своей груди.
Прошло много времени с тех пор, как я спал в одной постели с девушкой. Все прошлые разы случались потому, что я был слишком пьян, чтобы думать, и просто отключался. Я никогда не трахался без презерватива, что объясняло, где сейчас находятся мои мысли и эмоции. Леннокс назвал бы меня гребаным идиотом, но в этом мире я нуждался только в двух вещах: смерти и моей куколке. И ни от одной из них я не собирался отказываться.
