Это явно была тяжелая головоломка для моего мозга.
Грейсон поманил меня пальцем, и я подошла к нему. Он указал на невероятно детализированный набросок. Я ахнула, поднеся руку ко рту, когда увидела это великолепное изображение. Оно было настолько реалистичным, что я могла разглядеть слезы на своем лице, когда моя рука касалась могильной плиты сестры. На другой половине изображения — мужчина в плаще с распахнутым капюшоном. Я не могла разглядеть больше, чем его подбородок и нос, но знала, что это был Грейсон.
Об этом говорил большой перевернутый крест на его груди и уникальный нож в руке. Каждая деталь идеально прорисована.
— Я не понимаю, — сказала я.
— Он следил за мной, пока я следил за тобой. И он следил не одну ночь. Это положение, в котором ты изображена, было в ту ночь, когда я впервые увидел тебя, но его изображение меня — с другой ночи, когда я ждал твоего возвращения. Одна эта картинка говорит мне, что мы оба были бы мертвы задолго до того, как он заговорил со мной в баре.
Он знал, кто я, и мой график. Хамелеон следил за мной, а я даже не догадывался. Я потрясающе выполняю свою работу, и все равно ничего не заметил.
Грейсон улыбнулся, будто это было лучшее событие в его жизни, засунул руки в карманы и продолжил смотреть на произведение искусства.
— И где он оставил его?
— Прямо здесь. Вчера его не было. Он был в моем доме. — Глаза Грейсона встретились с моими, его восторг был почти заразительным, и все же мне нестерпимо захотелось оглянуться и убедиться, что этот мужчина не поднимается по лестнице.
— Хамелеон прислал мне сообщение, и я его прекрасно понял.
Я коснулась его руки и сказала слово, которое никогда не думала сказать в подобной ситуации.
— Поздравляю.
ГРЕЙСОН"
"Схватив Алору за запястье, я заметил, как она вздрогнула, но не сопротивлялась, когда я прижал ее к стене и накрыл ее губы своими. Поначалу она была напряжена в моих объятиях, но, обвив шею руками и ответив на поцелуй с той же яростью, что кипела внутри меня, я понял — время пришло.
Чувства накрыли меня, словно прыжок без парашюта. Ярость, грусть, желание — все усилено тем, кто я есть. Но любовь? Любви я не знал… До этого момента.
— Я хочу, чтобы ты бежала, куколка, — прошептал я в ее мягкие губы.
— Что? — Она смотрела на меня с удивлением.
— Я хочу, чтобы ты бежала, — повторил я.
— Ты меня отпускаешь?
Я ухмыльнулся.
— В некотором роде.
— Не понимаю.
— Беги.
