– Вспомнил? – Зрачки Ахмедовых глаз расширились и потемнели, хотя куда там темнеть – и так бездонный омут. – Ага, вижу, вспомнил, – констатировал я. – Ну вот и приплыли. Извини, молиться тебе не даю – времени нет. За тех пацанов, которых ты убил, волк, на своем пути – не в бою убил, а так, ради забавы, за все, что ты сотворил…
– Э-э-э! Мужик, – прохрипел Ахмед, прерывая меня. – Подожди, брат, подожди! Я тебе бабки дам – сколько хочешь! Я тебе… – Горец вдруг резко дернулся назад и вскинул руки, широко их растопыривая.
Правильно, в принципе, все сделал. Кто-то ведь наверняка обучал его кендо – из такого положения можно только рубить, широко размахнувшись, – колоть не получается: надо вставать с колена, а это – время. Отшатнувшись назад, Ахмед начал делать вдох, чтобы заорать во все горло.
– Оппп! – подавшись вперед, я без замаха коротко рубанул по шее, доворачивая корпус вправо – как на тренировке, когда безамплитудным ударом срезаешь наискось толстую осиновую жердь. И резко отпрянул назад, переворачиваясь через плечо.
Голова глухо стукнулась об пол. Кровь двумя мощными фонтанами лупанула из раны, мгновенно окропив стены, окна, потолок, а также и меня. Не уберегся, зараза!
Аккуратно вложив меч в правую руку Юсупа, я похлопал его по щекам, вытер ноги о ту часть половика, что осталась сухой, и поспешил вон из гостиной. Уже в прихожей я бросил взгляд на голову Ахмеда – глаза вылезли из орбит, губы шевелятся, будто хочет чего-то сказать…
– В расчете, Ахмед. В расчете, – быстро прошептал я и ретировался через окно.
Благополучно перемахнув через забор, я скатился к ручью и, забившись в кусты, некоторое время наблюдал за тем, что происходило в штабе отряда самообороны.
С момента вхождения головы Ахмеда в контакт с полом до моего появления в кустах прошло не более двадцати секунд. Для того, чтобы заподозрить неладное, ребятам во дворе понадобилось минуты полторы: я успел поплескаться в ручье, озираясь по сторонам, и уже почти все с себя смыл, когда во дворе раздались истошные вопли спохватившихся самооборонцев.
– Однако тугодумы вы, пацаны. Кровь-то шарахнула в стекла очень даже неслабо. Можно было сообразить, что к чему, и пораньше, – пробурчал я и по опушке леса двинулся прочь от села, внимательно глядя под ноги.
ГЛАВА 7
– Ты жестокий и негуманный солдафон, – сообщил мне Тэд во второй половине третьего с начала наблюдения дня. – У меня будет остеохондроз, и я подам на тебя в суд – замучаешься выплачивать моральный вред.
