– Код замка на двери, что ведет в шахту; код пульта дистанционного управления; код замка на твоем сейфе, где деньги лежат, и формуляр минных полей… И расстанемся по-хорошему.
– Ты англичанин, – спокойно сказал Абдулла, щурясь от слепящего света фонаря. – Я тебя узнал по голосу. Но ты – не англичанин. Кто ты?
– Конь в пальто! – крикнул я. – Мне надоела твоя болтовня, идиот. Давай, быстрее колись, мне надо убираться отсюда.
– Ты умрешь, как собака, – Бекаев глубокомысленно ухмыльнулся. В тоне его я не уловил страха.
Он говорил как хозяин, уверенный в своей правоте и защищенности. – Ни хрена я тебе не скажу: очень скоро мои люди порежут тебя на кусочки. Да, кстати, зачем тебе мои женщины, индюк? Трахаться, что ли, захотел, э? Ха! Да тебя скоро самого в жопу…
Не дослушав прогноза по поводу моей пятой точки, я закатил своему пленнику мощную оплеуху, ухватил его за ноги и выволок в коридор, взяв по ходу действий ключ со стены.
– Если дернешься, скотина, убью, – пообещал я Абдулле и направился в конец коридора.
Добравшись до крайней справа двери, я с замиранием сердца вставил в скважину ключ и, два раза повернув его, потянул за дверную ручку.
Луч фонарика выхватил из темноты большие дощатые нары, на которых среди беспорядочной кучи тряпья лежало несколько женщин!"
"Бросившись вперед, я пополз на карачках по этим нарам, светя фонарем в лица сонно жмурившихся пленниц Абдуллы. Моей жены среди них не было.
– Ну, где же она? – отчаянно простонал я, затравленно озираясь вокруг и прощупывая лучом фонаря каждый сантиметр тряпья.
– Кого вы ищете? – поинтересовался голос справа. Я резко развернулся и осветил фонариком полную шатенку с веснушчатым лицом.
– Моя жена! Она должна быть здесь, – тихо сказал я. – Она… она блондинка, худенькая такая…
– Светлана? – уточнила шатенка. – Ее зовут как – Светлана?
– Да, да – Светлана, Светлана! – обрадованно воскликнул я. – Где она?!
– А-а-а, ясно, – голос шатенки потух.
– Вон она, у стены. Вы слезьте с нар и обойдите справа.
Спрыгнув с нар, я подскочил к стене и наткнулся на медицинские брезентовые носилки, стоявшие на полу. На носилках лежала женщина в черном глухом платье и темной косынке, повязанной так, что она закрывала пол-лица.
Чуть не падая в обморок, я приподнял косынку. Господи! Это была Светлана! Ее широко раскрытые глаза безучастно смотрели на меня, даже не реагируя на яркий свет фонаря.
