С внутренней стороны вдоль этой «егозы» гуляли круглосуточно четыре парных патруля – челночным методом каждый в своем секторе.
Протяженность постов была не менее четырехсот метров, а поскольку периметр имел форму эллипса и хорошо просматриваемая контрольная полоса напрочь отсутствовала, каждый патруль мог одномоментно контролировать лишь незначительную часть своего маршрута – примерно одну треть. Каким местом часовые околачивали груши в ночное время, я даже представить себе не могу. Фонариками в темное время суток на территории лагеря пользоваться категорически запрещалось, а ночные приборы, насколько я успел разобраться, выдавались только на операции.
"
"Собаками в охранных целях здесь не пользовались. «Командир запретил нахождение собак на территории лагеря, – заметил по этому поводу Имран, когда я удивился, отчего это в лагере так тихо. – Собаки по ночам так сильно лают, что могут выдать месторасположение полка. Вдруг вражеская разведка будет отираться где-нибудь поблизости? И потом, командир вообще не любит собак.
В детстве его покусала какая-то овчарка, вот и остались впечатления на всю жизнь…»
Пробелы в организации патрулирования с лихвой компенсировали мины, защищавшие лагерь лучше самого бдительного часового.
– Когда лагерь оборудовали, двести ящиков эргэдэшек ушло, – обмолвился сегодня после обеда зам по снабжению Исмаил, когда рассказывал о боевом обеспечении полка. Я взял эту информацию на заметку, хотя и слушал крайне рассеянно.
Четыре тысячи растяжек охраняли лагерь с длиной периметра едва ли более полутора километров.
Чтобы пролезть через такую цепь заграждений по высокой траве и густому подлеску, необходимо было иметь фантастически острое зрение, ловкость фокусника и громадный запас терпения – передвигаться пришлось бы приставными шажками, аккуратно отводя руками каждый кустик, каждую веточку.
Ночью соваться в лагерь, кроме как через КПП, вообще не стоило. Разве что в целях самоубийства. В общем, насчет мыши я не знаю, а насчет проникновения в лагерь посторонних людей Вахид мог не волноваться.
По земле забраться на территорию полка было невозможно…
Спрыгнув на траву с обратной стороны ограждения изолятора, я осторожно пробрался вдоль пустующих летних классов к посыпанной гравием дорожке, расположенной вдоль периметра, и замер в кустах, натянув на лицо косынку с прорезями для глаз. Очень скоро мимо прошлепали часовые и скрьшись за поворотом дорожки, вернее за кустами.
