Его ввалившиеся внутрь щеки с обтянутыми желтой кожей скулами выглядели болезненно, а холодные студенистые глаза взирали на всех сурово и неприступно, словно он всех присутствующих огулом подозревал если не в тяжких преступлениях, то уж точно в мелких махинациях.
– Наш величайший эксперт-дактилоскопист лейтенант Игнат Мачехин, – представил его уже на правах старшего Копылов. – Ранен на фронте в шею, пуля застряла в горле, была тяжелая операция. Но это так, для общего сведения.
– Здорово, ребята, – произнес Мачехин каким-то неприятным скрипучим голосом, и все сразу догадались, для чего Макар напомнил о его ранении.
А вот третий низкорослый московский гость со своим ростом «метр с кепкой» был очень похож – что самое смешное – на самого Васька Федорова. Только в отличие от круглолицего Васька он был худощав, остронос и лопоух, со щербинкой между верхними передними широкими зубами, что однозначно говорило о его добродушном характере. По всему видно, Федоров и проникся дружеским расположением к приезжим, потому что встретил среди них своего собрата по неунывающему характеру.
– Оперуполномоченный старший лейтенант Леонтий Семенов, – улыбаясь во все лицо, представился Васьков двойник.
Он торопливо поправил широкий подол украинской рубахи-вышиванки, подпоясанной облезлым кожаным ремнем, и стремительно прошел по отделу, дружелюбно ручкаясь со своими новыми товарищами-коллегами.
– Надеюсь на тесное братское сотрудничество! – добавил Семенов жизнерадостно и, как должное, пристроился на диване рядом с Федоровым, который с готовностью подвинулся, хотя свободного места было достаточно, очевидно уже считая Леонтия своим побратимом.
– Познакомились, вот и хорошо, – сказал Копылов, терпеливо дождавшись, пока неугомонный Семенов успокоится и перестанет возиться, – а теперь за дело.
Он заметил свободный стол временно отсутствующего Капитоныча и уверенно прошел к нему. По-хозяйски расположившись, Макар пристроил на острых коленях свой видавший виды портфель, не спеша вынул из него ученическую тетрадь в клетку, чернильную авторучку и несколько продолговатых картонок непонятного назначения.
Опустив портфель на пол, Копылов удобно навалился тощей грудью на столешницу и, как видно, приготовился к долгому разговору.
– Ну что ж, Орлов, – сказал он, с любопытством взглянув на Клима близорукими глазами, увеличенными линзами и оттого выглядевшими беспомощно, – вводи нас в курс дела.
