От бессилия что-либо предпринять парень что есть силы вцепился в траву, уткнулся подбородком в землю и зло заплакал, кусая обветренные губы.
– Гы-гы, – осклабился сгнившими от чифиря редкими зубами косматый мужик и, высоко подняв фонарь, пошел дальше с хищным выражением на вытянутой, как у лошади, морде, поглядывая по сторонам и выискивая, чем еще можно поживиться.
– Братва, гармонь! – вдруг по-мальчишечьи радостно воскликнул невысокий бандит, обнаружив красноармейца с трофейным немецким аккордеоном.
Тот лежал возле цветущих алых кустов шиповника, крепко обняв инструмент, как драгоценный предмет, который он прихватил из самого Берлина и бережно провез через всю Европу, чтобы сыграть в деревне перед девчатами.
Всем известно, что для любого настоящего гармониста нет ничего дороже его гармони на всем белом свете.
– Братва, теперь будет чем повеселиться!
– Повезло тебе, Симпатяга, – отозвался низкорослый широкоплечий бандит, похожий своей квадратной фигурой на рекордсмена-штангиста; он бродил, нагруженный баулами, связанными между собой и перекинутыми через мощное плечо.
– Симыча с его бабой будешь развлекать.
– А то, – самодовольно заявил Симпатяга. – Аккордеон – это тебе, Колун, не какая-нибудь захудалая гармонь. Ни одна девка, даже самая приличная, перед ним не сможет устоять, враз отдастся. Штабелями будут передо мной падать. Так что теперь я отказу иметь не буду, даже не надейся.
Бандиты, слушавшие их разговор, дружно заржали.
Симпатяга проворно закинул за спину «Шмайсер» и стал с лихорадочной поспешностью освобождать аккордеон из крепких объятий красноармейца.
Но хитрый боец, притворявшийся мертвым, подобной наглости стерпеть не смог, чем себя и выдал.
– Не тронь инструмент, – сквозь зубы процедил он, вцепившись в аккордеон еще сильнее, – морда бандитская.
Симпатяга, не ожидавший, что свалившийся с крыши на полном ходу красноармеец не свернет себе шею, а выживет, к тому же окажет решительное сопротивление, поначалу растерялся, но потом вступил в борьбу, не желая расставаться с драгоценным инструментом.
– Отдай, курва, – сипел он, не выпуская аккордеон из рук. – Убью, сволочь!
Натужно пыхтя, они с переменным успехом тянули инструмент каждый на себя, обзывая друг друга самыми обидными словами.
– Не рыпайся, сисенок, – со злобным рычанием обозвал смелого красноармейца подошедший рослый бандит в длиннополом пальто нараспашку и несколько раз выстрелил ему из нагана в голову.
