– И тем не менее не забывайте и дальше уведомлять нас о таких вот встречах с банд… с непорядочными людьми.
– Всенепременно, – с готовностью закивал Коржиков.
Выпроводив шумного Орлова с его молчаливыми сотрудниками из кабинета, доктор на подгибающихся ногах прислонился спиной к прохладной двери и с облегчением выдохнул. Постоял в таком положении с минуту, затем быстро перекрестился, глубоко и протяжно вздохнул и, выглянув в коридор, осекшим от волнения голосом пригласил:
– Следующий!
Глава VI
Автобус, в последний раз громыхнув какой-то своей неисправностью внизу деревянного кузова, замер перед обшарпанными дверями с кованой решеткой, закрывавшей толстое непрозрачное стекло.
Поднятое колесами серое пыльное облако полетело дальше, рассеиваясь по улице.
– На выход! – коротко бросил Орлов и первый направился к двери.
Легко спрыгнул с подножки, не останавливаясь, он на ходу деловито поправил гимнастерку и с мальчишеской ловкостью взбежал на порог. Старинная тяжелая дверь из дуба, к тому же отяжеленная грузом, чтобы закрывалась самостоятельно, подалась не сразу – капитану пришлось приложить заметное усилие.
Звонко прозвенел медный колокольчик, Клим с ребятами оказались внутри небольшого помещения."
"– Давненько я в такие места не захаживал, – хмыкнул Орлов, с нескрываемым любопытством разглядывая стены, стеклянные шкафы и полки, тесно заставленные, по мнению несведущего в антикварных делах человека, бесполезными безделушками. – Семен Аронович! – Капитан раскинул руки для объятий и не спеша двинулся к стойке, за которой находился пожилой человек с аккуратной черной бородкой, в пенсне и в черном головном уборе, очень похожем на узбекскую тюбетейку.
– Какие люди нас надумали посетить, – расплылся в слащавой улыбке старый еврей. – Я, честно говоря, уже успел соскучиться по нашим душевным разговорам, товарищ Орлов. Вы же знаете нас, стариков: в нашем возрасте только и остается, что поболтать о незначительных вещах. Эх, старость, старость, – печально проговорил он и вздохнул, как бы сожалея о прошедших временах, когда он был молодым, полным сил юнцом, способным на безрассудные поступки.
– Теперь я старый, никчемный, выживший из ума человек, сохранивший неоправданную любовь, увы, не к женщине, как должно быть, а к таким же старым, как я сам, заброшенным вещам. О чем сегодня будет наш с вами разговор, товарищ Орлов?
– Да вот, Семен Аронович, – подыгрывая старику похожей слащавой улыбкой, ответил Клим, – привела нас сюда злодейка-судьба.
