Близнецы – несомненно, те самые «дикари», о которых говорил эр Август, казались очень славными.
– Нам нужно делать вид, что мы незнакомы.
– Та-та, – подтвердил Йоганн, – мы есть незнакомый, софсем незнакомый. – Он снова улыбнулся и огрел Дика по спине так, что юноша едва устоял на ногах.
Норберт что-то быстро произнес на непонятном грубом языке, напомнив о заполнивших Надор королевских солдатах, среди которых первое время было много бергеров[56].
– Я есть извиняюсь. – Йоганн развел руками и вздохнул.
– Мы, барон Катершванц, есть очень сильные, мы забываем, что не все есть такие.
Норберт сказал что-то еще.
– Я теперь буду делать вид, что плохо понимать талиг. Тогда я не говорю то, что надо молчать. Говорить будет Норберт. Он похожий на нашу бабушка Гретхен, она есть хитрая, как старая кошка. Та-та… А я не есть хитрый. – Йоганн расплылся в улыбке.
– Тихо есть, – вмешался похожий на бабушку Гретхен Норберт. – Молчать, сюда есть идущие.
Обладал ли бергер кошачьей хитростью, было не ясно, но слух у него оказался воистину звериным. Появившийся слуга увидел троих молодых дворян, застывших на пороге своих комнат и настороженно рассматривающих друг друга.
– Доброе утро, господа, – тихий тонкий голосок по-прежнему напоминал писк, – прошу вас спуститься в трапезную, где вас представят друг другу. Следуйте за мной.
Как «мышь» разбирался во всех этих переходах, для Дика осталось загадкой. Они прошли не меньше полудюжины внутренних лестниц, то спускаясь, то поднимаясь, и наконец очутились в мрачном сводчатом зале, способном вместить несколько сотен человек.
В углу сиротливо жался одинокий стол. Сам по себе он был велик, даже громаден, но в пустом помещении казался чуть ли не скамеечкой для ног. Дикон и братцы Катершванцы, с которыми он еще «не был знаком», чинно заняли отведенные им места, украдкой разглядывая тех, кто явился раньше.
Напротив Дика вертелся на стуле смуглый черноглазый юноша.
Ричард еще не видел кэналлийцев, но был готов поклясться, что непоседа – южанин. Рядом разглядывал свои ногти молодой человек с длинным безупречным лицом, скорее всего – наследник Приддов; на него опасливо косился прыщавый курносый парень с острым кадыком. Рассмотреть остальных Дикон не успел, так как появился Арамона.
Надо отдать справедливость господину капитану, свой выход он обставил с блеском.
