– Или потоп?
– Нет, – глупейшим образом ляпнул Дик, – но… Приехал… епископ и привез каких-то таможенников. Говорит, важно.
– Пожалуй, – откликнулся Алва. – Распорядитесь подать его преосвященству вина и соберите совет. Я скоро буду.
– Он уже пьет.
– А адуаны?
– И они.
– Хорошо, юноша. Ступайте подливать и, если вас не затруднит, проследите, чтобы полчаса меня не беспокоили."
"Ричард повернулся, но не сделал и шага, как камешек вновь заявил о себе. Пришлось снимать сапог и вытряхивать мелкого гаденыша. Тоненький женский смех застал юношу стоящим на одной ноге.
Дик не сразу сообразил, что смеются за дверью. Так вот отчего Понси пошел пятнами! Ричард с сомнением поглядел на замочную скважину, но преодолел искушение. Он – дворянин, а не свинья, а вот Жиль точно подглядывал, с него станется! Даром что вчера, обнаружив в руках у Дика «Повесть о греховной любви рыцаря Бартоломея и прекрасной Констанции, супруги маркграфа Тарнау», разразился визгливой речью о недопустимости подобных писаний и непозволительной распущенности тех, кто их читает.
Ричарду пришлось спасаться бегством. Когда он вернулся, развратная книжка исчезла. Дик полагал, что Понси ее сжег или утопил в Рассанне, но утром губернаторский слуга, убиравший комнаты порученцев, обнаружил скабрезную историю под подушкой у защитника нравственности. Красный как четыре рака, Жиль кричал, что это заговор и злополучную «Историю» ему подбросили. Оскар в это не поверил и оказался прав – если порученец подглядывал за Рокэ и его любовницей, то книжку он и подавно умыкнул.
Смех повторился, перешел в шепот, затем из-за двери раздались звуки, живо напомнившие Дику о прекрасной Марианне. Юноша торопливо натянул сапог и побежал к гостям. Он успел вовремя – кувшин как раз показал дно, а воздвигшийся на пороге Понси все еще живо переваривал увиденное и был бесполезен.
– Монсеньор очень занят, – заверил епископа Ричард, зажигая свечи, – и будет не раньше чем через полчаса. Просил чувствовать себя как дома. Понси, будьте так добры, очнитесь и пошлите за высшими офицерами, Проэмперадор собирает военный совет.
Ваше преосвященство, еще вина?
3
Алва и Вейзель появились одновременно, следом потянулись и другие. Бонифаций и не подумал освободить хозяйское кресло, но Алва, нисколько не смущаясь, устроился на раскрытом окне рядом с небольшим столиком, за которым обычно сидели порученцы. От Проэмперадора исходил едва уловимый запах тубероз, и юноша вспомнил, что именно так благоухает рыжеволосая свояченица губернатора.
