– Только начинаете? Помнится, девять лет назад в этом самом кабинете вы меня назвали сумасшедшим, потому что я решил обойтись без пехоты. Семь лет назад сие почтенное звание было подтверждено тем, что я не стал ждать весны, а ударил осенью. Пять лет назад я сошел с ума, рванув через болота, которые кто-то там объявил непроходимыми, а все и поверили. Считайте меня рехнувшимся, мне не жалко, только не мешайте. Война мое дело, и ничье больше.
– Так что же вы все-таки намерены делать?
– Понятия не имею, – пожал плечами Первый маршал Талига, – но что-нибудь сделаю точно.
3
– Вас ждет монсеньор. – Кареглазый порученец был немного старше Дика. – Он только что поднялся к себе.
Дик кивнул. Вот и все. Сейчас ему сообщат о болезни матери и выдадут подорожную. Эр отправится воевать с бириссцами, а оруженосец – в Надор, и вряд ли они когда-нибудь свидятся. Юноша сам удивился тому, как его царапнула эта мысль. Ричард знал, что будет дальше, а Ворон – нет, он уверен в победе, потому что никогда не проигрывал.
Неужели Алва не понимает, что его ждет, хотя откуда? И уж точно Первый маршал Талига не станет слушать оруженосца, да оруженосец и не вправе говорить такие вещи.
Проигрыш Алвы нужен для победы над узурпаторами, для того, чтобы на месте дряхлого, стоящего на вранье и беззаконии Талига возродилась Талигойя, свободная, великая, справедливая. А Рокэ пусть бежит в свою Кэналлоа, пусть женится на дочери морисского шада и играет на гитаре.
Алва – не талигойцы и никогда ими не были; их предок, хоть и числился эорием из Дома Ветров, получил надел на самом краю империи неспроста. Короли Раканы возвысили полукровок, а Рамиро Алва отплатил за это самым страшным предательством, которое только знали Золотые Земли. Алва – проклятый род, они приносят несчастья, поэтому пусть уходят…
Нога встретила пустоту, и Дик чуть не свалился. Лестница кончилась, а он и не заметил. Наль прав, когда ругает его за рассеянность, – жить в доме и не помнить, сколько ступенек ведет на третий этаж… Больше здесь ему не бывать, хотя… Когда Оллария вновь станет Кабитэлой, он сможет вернуться, только вряд ли захочет: кому нужна пустота? Нет, стены, само собой, останутся, может быть, уцелеют и вещи, но не будет ни Пако, ни Пепе, ни Кончиты, ни Хуана…
Дверь в кабинет была распахнута.
Рокэ, одетый по-походному, стоя проглядывал какие-то документы и что-то жевал."
"– Заходите, юноша.
