– Мы, узнав о нападении, пожелали видеть посла брата нашего Адгемара Кагетского, – внезапно перебил кансилльера Фердинанд, которого никто не уполномочивал никого вызывать. Дело короля – выслушать доклад и предложить говорить Лучшим Людям.
Штанцлер поклонился."
"– Посол королевства Кагета казарон Бурра́з-ло-Ваухса́р из рода Гурпота́й ждет за дверью. С ним, по праву Золотого Договора[106], посол Гайифской империи конхе́ссер[107] Маркус Гамбри́н.
– Мы желаем с ними говорить. Пусть войдут.
2
Посол был красив и значителен – кагеты по праву считались красивым народом.
Рядом со статным Бурразом похожий на худосочный грибок гайифец казался еще плюгавей, однако его присутствие говорило о многом.
Гайифа была давнишней соперницей Талига. После Двадцатилетней войны, в которой предок Рокэ изрядно ощипал имперского павлина[108], Пао́на избегала прямых столкновений, предпочитая загребать жар чужими руками. Талиг жил, воюя если не на западе, то на севере, теперь загорелась и южная граница.
Сильвестр больше не сомневался, что благодарить за это следует его величество Диви́на Восьмого.
Конхессер Маркус изобразил наивежливейший поклон и занял место на посольской скамье, напротив Лучших Людей, среди которых, несомненно, имел союзников и прознатчиков. Всем своим видом имперский дипломат выказывал беспристрастность и легкую озабоченность. Бурраз-ло-Ваухсар держался не хуже, но Сильвестр был готов поклясться – кагету не по себе, несмотря на присутствие гайифца. Попробуй докажи укушенному соседу, что на него напала не твоя собака, а чужая овца, а вот кто укусил Фердинанда – непонятно.
Король не должен был заговаривать о Кагете, а он заговорил, и как заговорил!
– Мы хотим знать, – Оллар смерил вошедших тяжелым, воистину королевским взглядом, – знает ли брат наш Адгемар о делах его подданных?
А вот это ошибка. Бурраз и Маркус – старые ужи. Вместо того чтобы отвечать по существу, примутся выворачиваться, объясняя, что бириссцы никогда ничьими подданными не являлись.
Строго говоря, так оно и есть, но Жанетте не нужно венчаться с Жаном, чтоб родить от него Жанно.
– Ваше величество, – казарон долго жил в Олларии и говорил на талиг хоть и с акцентом, но четко и правильно, – я повергнут в ужас зверствами бирисских предводителей и благодарю Создателя за то, что они не подданные Кагеты. Мой государь, без сомнения, разделит скорбь Талига. Я немедленно пошлю к нему гонца, ибо сердце мое неспокойно.
