– Дай!
– Дорогая Луиза, – Жоржетта, причеши ее хорек, по праву слыла первейшей городской сплетницей, – странно все это… Может, детей увести? Я б за стражниками послала.
– Уж лучше за священником, – встряла Тессина, вечная соперница Жоржетты. – Нечисто здесь, ой нечисто.
В словах соседок был смысл, но уж больно не хотелось выносить из дома еще больше сора…
Жалобное ржание, раздавшееся среди тишины, показалось чуть ли не музыкой. Что бы ни случилось, хотя бы одно живое существо здесь было. Кучер и двое давешних парней ринулись в конюшню и вернулись, ведя взмыленного гнедого.
Бедняга едва переставлял ноги и дрожал.
– Ох, – подалась вперед Луиза, – что это с ним?
– Нечисть на нем ездила, не иначе, – откликнулся один из парней. – Ишь как загнала.
– Как есть нечисть, – подтвердил кучер. – Видели б вы, что в среднем деннике творится.
Госпожа Арамона была дамой не из робких; что бы в конюшне ни творилось, это ее конюшня. Отстранив вцепившуюся ей в рукав Тессину, не прекращавшую голосить о священнике, капитанша шагнула за порог.
В лицо пахну́ло гнилью и грибами, словно она из жаркого летнего дня угодила в осень. Льющийся сквозь распахнутую дверь свет позволял разглядеть внутренность помещения. Слева и справа все было как обычно, но средний денник!..
Совсем новые доски сгнили и почернели, крыша местами обрушилась, осклизлые стропила поросли ядовито-зеленой плесенью, пол рассы́пался в труху, а на рыхлой земле виднелся одинокий отпечаток конского копыта.
– Слепая подкова! – взвизгнула сунувшаяся следом Тессина.
– Слепая подкова! Священник! Где священник?!
– Дура! – огрызнулась Луиза, в ужасе уставившись на след. Единственный! Кладбищенская кобыла оставляет лишь один след, и на ее подкове нет ни единого гвоздя… Побледневшая капитанша, отпихнув приятельницу, рванулась к дому.
Дверь, хоть и плотно прикрытая, была не заперта. Дом выглядел как обычно, и вместе с тем что-то казалось неправильным. Женщина не сразу сообразила, что дело в сгоревших до конца свечах, закрытых ставнях, разобранных постелях.
Дом уснул и не проснулся.
Час назад Луиза Арамона призывала на голову мужа громы небесные и готова была своими руками придушить урода, а теперь он пропал. Они прожили вместе почти двадцать лет, он был отцом ее детей, и, главное, он был, а теперь исчез. Остались смятая постель, ночной халат, колпак, отброшенное одеяло, разбитый кувшин…
Луиза стояла в выстывшей спальне, не в силах оторвать взгляд от туфли с загнутым носом, сиротливо выглядывавшей из-под кровати.
