Справа что-то зашуршало, и Дик краем глаза успел заметить, как закачались ветки на облитом луной тополе. Таинственный стрелок, если это был он, спрыгнул по ту сторону забора и исчез в монастырском саду.
– Дикон!
Наль! Слава Создателю…
– Дикон, с тобой все в порядке? Что здесь было? Ты ранен?
– Грабители, – устало сообщил Дик. – Я не ранен. Откуда ты взялся?
– Знаешь, как ты ушел, у меня сердце не на месте было. Я решил тебя догнать, а Мариус любезно согласился пойти со мной. Да, позволь тебе представить – Мариус Коми́н, теньент из Торки.
– Закатные твари, вот это выстрелы! – Мариус, в котором Ричард признал их соседа, ставившего на красного петуха, присев на корточки, рассматривал трупы. – Ночью, в темноте, и прямо в лоб. Никогда б не поверил… Вас можно поздравить…
– Не меня, – честно признался Дик, хотя ему очень хотелось многозначительно скривить губы и обронить что-то о преимуществе дриксенских оружейников над прочими. Не считая морисков, разумеется.
Может, юноша и поддался бы искушению, окажись у него при себе пистолеты, но это было слишком дорогим удовольствием.
– А кого?
– Не знаю. Я дрался… Сначала с тремя, двоих зацепил, но не сильно, потом к ним пристали еще двое… Мне, правду сказать, было не до смеху. И тут – выстрелы.
– А разбойники? – живо переспросил Наль.
– Убежали.
– Надо обыскать убитых, – деловито сказал Мариус. Обыск был очень тщательным, но у ночных негодяев не оказалось при себе ничего примечательного.
Теньент решил, что на Дика напала обычная уличная банда, а спас его какой-нибудь дворянин, направлявшийся к любовнице и потому пожелавший остаться неизвестным. Наль согласился, но Ричард видел, что кузен не верит – по крайней мере в то, что касается разбойников.
Глава 4
Агарис
398 год К.С. 9-й день Весенних Молний
1
Робер с ненавистью посмотрел на пегую бороду Питера Хогберда. Борода двигалась, сквозь жесткие волосы виднелся большой мокрый рот с крепкими зубами.
Питер вещал. Этот скот вел себя так, словно был королем, а не жрал из гоганской кормушки. Барона Питера Хогберда, красу и надежду Талига, купили гоганы. С потрохами.
Правнуки Кабиоховы знали цену всему и всем. Хогберд с его значительным видом, тюльпаном на гербе и густым, назидательным голосом обошелся им не так уж и дорого. Противно было другое – ему, Роберу Эпинэ, приходится играть в пакостную игру, которую называют политикой.
