Глаза-иголки смотрели на меня язвительно, и на миг мне показалось, что они живые. Я поморщилась. Ведьма была реалистична, но отвратительна. Особую пикантность придавал антураж полуразрушенного заброшенного дома на отшибе города.
Однако в ней зашифрован код.
Я покрутилась вокруг ведьмы, но заветной надписи из букв и цифр не обнаружила. На ней самой тоже ничего не было написано, однако, как оказалось, это была говорящая кукла. Стоило нажать ей чуть ниже груди, как раздался громкий звук – орги, видимо, сами записывали ведьмовскую речь.
– Добро пожаловать в дом старой ведьмы, путник. Так и быть, хе-хе-хе, скажу тебе код, – противно проскрипел механизм внутри куклы и изволил сообщить мне код.
Не успела я отправить его ребятам в конфу, как меня сзади осветили фонарем. Я обернулась, прикрывая глаза от яркого света, и увидела – трам-пам-пам! – Ярослава собственной неповторимой и недостижимой для простых смертных персоной.
– Опять ты! – хором, как в глупой комедии положений дружно, сказали мы и зло уставились друг на друга.
– Теперь пришла твоя очередь следить? – елейным голоском поинтересовалась я у парня.
– Да кому ты нужна, Анастасия Щекодуевна, – отмахнулся Зарецкий небрежно, с интересом разглядывая куклу-ведьму, а я тотчас возликовала:
– Ага! – щелкнула я пальцами. – Ты соврал, что забыл меня! Опять коверкаешь мое отчество, Злорадский!
Тот смекнул, что раскрыл себя, и ухмылочка мигом сползла с хорошенького лица.
Господи, какой же он глупый.
– Маленькая ложь для маленьких мальчиков, да? – веселилась я.
– Злорадский, как у тебя дела-то? Учишься где или устроился на работу? В армию не ходил?
– Учусь, – огрызнулся тот. – А вы уже на пенсии, да? Ваша сестра? – кивнул он на ведьму. – Близнецы, если не ошибаюсь? Похожи-похожи.
– Дурак ты, Ярочка. – Я вела себя довольно-таки по-детски, но мне было так радостно от того, что этот глупый Енот не забыл меня, а просто решил развести, что хотелось улыбаться. – Но я тебя великодушно прощаю.
– Лучше просто со мной попрощайся, – не мог не огрызнуться тот.
Ответить ему я не успела. Дело в том, что мы оба вдруг услышали глухой рык где-то наверху и мигом уставились друг на друга: я с недоумением, а Ярослав – почти с ужасом. Наши фонари одновременно метнулись к лестнице.
Никого… Лишь все те же голые серые скучные стены.
– Это… что? – спросил Зарецкий на удивление нормальным голосом.
– Не знаю, – отвечала я и добавила шутки ради: – Призрак.
Парень издал какой-то странный смешок.
